Лихтенвальд из Сан-Репы. Том 1. В Нусекве

Люди же, занимающиеся всякими абстракциями, чаще всего ловчилы и путаники, на них ни в чём нельзя положиться! – громыхнул Гитболан.

– Он мастер педикюра! – дипломатично уточнил Кропоткин.

Гитболана передёрнуло, и он прекратил дозволенные речи.

– Кинь им гранату на обеденный стол! Гранатовый сок помогает пищеварению богатеев! – орал толстяк, багровея.

– А есть на длинной ручке? Я люблю бросать гранаты, но обязательно на длинной ручке! Они такие интимные! Такие добрые! А коротенькие жлобовские лимонки я не люблю!

– Ну, это твоё личное дело! Я в юности любил худых женщин, в зрелости – брюнеток, а к старости полюбил сладких! С дряхлостью ко мне придут нимфетки и не оставят живого места от моей угасающей жизни.

Граната на длинной ручке проломила стекло и дико ухнула внутри купе.

Приближался тоннель, чернея входом, поэтому поезд пришлось оставить в покое и взмыть в ясное небо.

– Вот, друзья мои, и свершилось! Мы здесь! – наконец торжественно изрёк Гитболан.

– А зачем мы здесь? – пробурчал Нерон, – Вы обещали нам интересное путешествие, а по-моему оно просто опасное, чёрт возьми! Не нравятся мне страны, столь разрушенные собственным населением!

– Наводить порядок и карать скверну! Изучать нравы аборигенов! Благовествовать! Покровительствовать немногим уцелевшим здесь честнягам, которые, я полагаю, в такой среде подвергаются всяким опасностям! – перечислял Гитболан, – Отдохнуть от цивилизации наконец!

– Ради бога! Благовествуйте сколько душе влезет, только о реституции не надо! – нервно забубнил Нерон, – Не надо о реституции!

– И ты не горячи мне кровь!

– Читаю у Даля: «Такую холстину, пропитанную…

– …дерьмом…

– …Хватит… Дай договорить! Мысль уйдёт!

– Что хватит? А ты меня всё время перебиваешь, это как?

– …стали называть брэзэнтом».