Внезапная помолвка

Должен ли я извиниться за то, что испортил вам приключение?

– О, я совсем не то имела в виду! Просто я пытаюсь убедить себя, что для меня это не бог весть что. Что для меня совершенно нормально пойти посмотреть работы самых замечательных художников современной Англии. Какая-то часть моего существа не хотела этого делать.

– Почему?

– Понимаете, я обречена увидеть, какая пропасть лежит между моим ничтожным талантом и мастерством настоящих художников. Но я готова вынести определенную долю унижения, прежде чем избавлюсь от своего тщеславия и смогу насладиться работами настоящих гениев.

– Это говорит о вас… как о человеке широких взглядов, – ответил Макс, подавив желание рассмеяться и напомнив себе, что для нее это очень серьезно.

– Вы надо мной смеетесь? – спросила она, глядя на него укоризненным взглядом.

– Это преступление?

Ее глаза снова повеселели.

– Мои слова звучат страшно помпезно, да? Но это правда. В Эштон-Коув я рисую гораздо лучше других, хотя это никого не волнует за исключением тех случаев, когда надо украсить церковь.

Но сегодня я знаю, что увижу настоящие таланты. Их так мало, совсем мало, их картины висят на стенах академии. И я наверняка пойму, что никогда не стану одной из них. Я знаю, что какая-то часть моей души умрет. Но хотя мне будет больно, я не стала бы избегать этого, даже если бы могла, потому что на другой чаше весов возможность познать гениев. Я снова говорю высокопарно, но ничего не могу с собой поделать, это то, что я чувствую. О, смотрите, это Пиккадилли?

Думая над ее словами, Макс согласился с ней. Благодаря своему дяде он был знаком с некоторыми художниками, и ее суждения казались очень зрелыми и необычными для тех, кого Господь наградил – или проклял – талантом художника. Больше она ничего не сказала, не считая нескольких случайных вопросов о домах, мимо которых они проезжали по дороге к Стрэнду. Наконец они проехали церковь Сент-Мэри ле Стрэнд и остановились перед неоклассическим фасадом Сомерсет-Хаус, где размещалась Королевская академия.

– О, мы приехали! Как быстро! Идемте!

Она чуть не выпрыгнула из экипажа, с явным нетерпением дожидаясь, пока Макс расплачивался с извозчиком, а потом все время тянула его за руку, пока он провел ее через высокую арку Сомерсет-Хаус в сторону широкой лестницы, ведущей в выставочный зал на верхнем этаже здания.