Птичка

Сначала, пожалуйста, попробуй ответить на мой вопрос: что он ищет?

– Но, на это очень трудно ответить, – замешкалась Розали.

– Ну-у-у?!

– Откуда мне знать? И к тому же причём здесь всё это?

– Хах! И такие вопросы мне задаёт актриса?

– Я не актриса, я…

– Какая разница, кем ты работаешь. Ты тот, кем ты хочешь и стремишься быть. Ты тот, кем ты являешься в душе.

Девушка глубоко вздохнула, воскликнув:

– Но как?

Художник провёл взглядом незнакомца; тот оглянулся по сторонам и завернул за угол.

– Наблюдательность, – уверенно ответил Валентайн.

 – Как же можно быть человеком, не замечая других людей?

Девушка смутилась и опустила взгляд.

– Я вижу, – проворчала она.

– Этого недостаточно – просто видеть… Да, простым людям можно видеть всё очень скупо, но я – художник, и мне нужно видеть намного больше. Ты считаешь его обыкновенным прохожим, таким же, как и любой другой. По-твоему, он ничем не отличается от простых, беззаботных, любопытных туристов. Но, нет!

– Как?.. – начала было Розали.

– Как я понял, что он турист? Английский турист? – опередил её Валентайн. – Очень просто! На нём был чёрный фрак. Как часто ты видишь простого человека, который вышел на прогулку, – тем более турист, – в чёрном фраке?

– Довольно часто, – удивлённо ответила девушка, оглядывая художника с ног до головы.

– Меня можно было и не считать, – застенчиво ответил он, – мне больше нечего надеть… Так вот, – продолжал он, повышая тон. – Фрак сейчас уже без повода никто не носит – это раз.

Он, видимо, дипломат. Потому что даже англичанин не будет прогуливать по Парижу во фраке. Это очень непрактично. К тому же он очень занятой и скорей всего впервые в Париже – это два. Слишком короткий спереди и слишком длинные фалды сзади, – так может только Англия, – это три. У него огромные очки с толстыми линзами, левый глаз слезка прищурен – раньше, верно, он предпочитал носить монокль, окончательно испортив себе зрение – это четыре. И зрение у него настолько плохое, что он даже не может приметить Эйфелеву башню, в триста двадцать четыре метра высотой, перед своим носом – это пять!

– Хорошо, а как мы узнаем, что это правда?

– Пойдём!

Художник резко вскочил со скамьи и, крепко схватив Розали за руку, быстро потащил её за собой.

Они свернули за угол кафе и побежали вдоль площади Жоффр. Спустя минуту они настигли английского туриста. Он, приметив их, встрепенулся и отскочил в сторону.

– Excuse me, – проговорил он, – I looking for Eiffel Tower.