Серебряный путь

И сейчас, полная елейных фраз речь принца вызвала в зале восхищенные женские охи, ахи и всхлипывания… Только у принцессы Арианы эта речь ничего не вызвала – девушка продолжала неподвижно сидеть на своём небольшом троне рядом с отцом, тонкая и прямая, как изваяние, словно её это вовсе не касалось.

– Тем не менее, я готов исправить свою ошибку, – эмоциональный градус речи принца поднялся, а её темп заметно ускорился. – И поэтому хочу сообщить, что Империя готова принять уплату долга от Северного Предела уже в этом году.

Последняя фраза утонула в рёве зала – то ли восторженном, то ли возмущенном.

«Что?..» – Маку показалось, что он выкрикнул этот вопрос ещё на словах принца о чести и согласии, но рёв зала заглушил его крик.

Глава 12.3. Аэлан. Королевский приём таит в себе неожиданности

– Что?! – А вот мощный рык императора Айсиро точно никому не показался – он был реальнее реального и в мире просто не существовало силы, способной его заглушить.

– Отец, ты же обещал, что я смогу решать вопросы, которые касаются меня самостоятельно! А этот договор – он касается не только блага Империи, но и меня лично. Отец, позволь мне исправить свою ошибку перед Арианой так, как я хочу! Мы же можем переделать этот договор… – Принц стоял, повернувшись к императору, и говорил возбуждённо и громко, его слова были отчётливо слышны повсюду, несмотря на рёв толпы.

Король Абамвер впал в ступор: на его лице читалось сразу несколько чувств: удивление, желание лучшей доли для своей дочери и почтение к императору. Вероятно, этот коктейль чувств не давал королю возможности предпринять конкретные действия.

Ариана вскочила со своего небольшого трона и, высоко подняв руку, сделала повелительный жест, словно обводя кистью руки весь зал. В зале установилась мёртвая тишина: старшую принцессу в Аэлане любили и слушались так же, как короля Абамвера.

– Ваше императорское величество, император Айсиро! Ваше императорское высочество, принц Даеннир! – В звенящей тишине она почтительно поклонилась императору и принцу, затем присела в глубоком реверансе в их сторону. – Вряд ли получится передать словами то, как меня растрогал ваш благородный жест, которого я, признаться, никак не ожидала… Тем не менее должна напомнить, что о моей чести сейчас можно говорить лишь условно.