Беги, Люба, беги!

Правда, не могу! Иногда мне кажется, что я начинаю сходить с ума! И не могу понять, чего ты от меня ждёшь. Но… если ты всё ещё хочешь… – судорожно сглатывая, я стискивала замёрзшие пальцы, словно перелезая через огромную, усеянную острыми ледяными шипами, гору, – …если хочешь… Я согласна на развод…

Однако потолок не рухнул, пол не разверзся, и сердце мое продолжало стучать, может, немного сильнее, но в пределах допустимого. Муж тоже не рухнул замертво, зато вполне банально усмехнулся:

– Вот как ты заговорила!

– Ты просто не хочешь понять…

– Куда уж мне!

– Пожалуйста, давай поговорим серьёзно! Я люблю тебя.

Но так жить больше нельзя.

– Конечно, – снова усмехнулся он, и в его голосе появилось раздражение. – Я ведь не могу делать таких царских подарков! Извини! Ради любопытства поинтересовался, сколько стоит такой фарфор. Знаешь, я тебя поздравляю: он стоит целую кучу денег!

– Что ты имеешь в виду? – ахнула я. – Ты сошёл с ума!

– Слава богу! – зло рассмеялся Олег. – Теперь-то мы знаем, кто здесь сумасшедший! – Он вскочил на ноги и, шагнув к двери, оглянулся: – Что ж, можешь в тишине мечтать о разводе.

Мечтать, как утверждают, не вредно!

Я долго смотрела ему вслед, сотый раз перебирая в уме сказанное мужем. Вывод поразил своей простотой и очевидностью:

– Кажется, он только что отказал мне в разводе…

***

Ближе к обеду в кабинет зашла дежурная сестра.

– Любовь Петровна, зайдите в перерыве к Исмаиляну.

– К Исмаиляну?! – охнула, вскидывая ладошки, Жанна.

 – Точно, нажаловалась старуха… Уволят… Теперь как пить дать уволят!

За несколько дней работы я уже немного освоилась с лабиринтами «Медирона», поэтому до кабинета замглава добралась довольно быстро. Однако в животе тоненько посасывало, и где-то в подсознании я тайно мечтала заблудиться. Но мечтать, как сказал любимый супруг, не вредно. И вот я стояла возле неплотно прикрытой двери Акопа Ашотовича, судорожно перебирая в уме, что сказать в первую очередь.

Внезапно до слуха донёсся женский голос.

Я напряглась, поняв, что в кабинете находится Шушана Беркоевна Циш.

– Одумайся, Акоп! – воскликнула она, и я моментально юркнула в сторону. – С этим не шутят! Сейчас ты думаешь не мозгами, а совсем иным местом! А она явно ошиблась. Они же не виделись много лет. И это лишь слова! Со временем из ягненка вырастает баран, и слова надо проверять делом.

Послышался скрип стула, потом звук открываемого письменного ящика. Видимо, Исмаилян копался в своем столе.