Одинокий русский в Исруле. Памфлет

До этого, вероятно согласно с концепциями Ле Корбюзье, сильно начудившего своей заднепроходной архитектурой по всему миру, коммуникации – все эти трубы, провода, бачки и верёвки гордо выкладывались перед зрителем. Это завершилось в виде неповторимого Центра Помпиду в Париже, представляющего собой попытку сделать главными конструкции и трубы, унитазы и газовые задвижки, приём, вероятно позаимствованный ими у местных клошар, которые выворачивают воняющую фуфайку наизнанку, чтобы та не слишком воняла. Так как к тому времени клошарская философия обрела немалое распространение, то естественно, поячвилась и уникальная клошарская архитектура со всеми её нищенскими примочками и бомжеватым стилем.

Так в иные времена становится модным ходить в исподнем и домашних тапочках. Но потом, когда Ле Корбюзье (видать за свои грехи был утоплен дьяволомв море, мода изменилась, и трубы, бачки и верёвки попытались убрать с глаз долой. И самое странное, спустя время, все эти заморолченные Ле корбюзьиные архитектурные новации, в особенности целые районы, где бы они ни были построены, словно по какому-то магическому сценарию поголовно превратились в бомжатники и центры городской преступности. А в юности даже я бредил этими архитектурными новациями. Но вернёмся к домам Насрата. Дома здесь все сплощь бетонные, армированный бетон толщиной всего в десять сантиметров, и как я понял, только во времена английского владычества дома здесь для англичан строились из приличного материала – кирпича. А потом, когда англичан выкинули из Исруля террористы в 40-е годы, строили здесь из самого дешёвого материала – бетона. В бетонной коробке просверлено несколько квадратных дырок, прикрытых жалюзи – вот и вся архитектура. Дома бедняков, дома, бесплатно выдаваемые пенсионерам, здесь практически вообще без окон. Зачем пенсионеру окна в бесплатной квартире? Дай ему окна, он сразу потребует балкон, чтобы пить на нём чай! В таких дома на фасаде несколько дырок высотой сантиметров в пятьдесят и шириной тридцать, закрытых плотными жалюзи. Жара здесь две трети года такая, что днём вылезать из дома решится только сумасшедший герой. Я сам, отправляясь часов в семь на рынок, производил этот эксперимент – засекал, через сколько секунд, выскочив из квартиры и попав на улицу, покроюсь испариной и вся моя одежда – шорты и майска станут такими мокрыми, что хоть выжимай. Мой опыт утвердил единый стандарт потения в Исруле – я был мокрый ровно через минуту. И это было ранним утром.