Тореадор. Часть 2. Лаура

Они ехали бок обок позади кареты, направляясь к себе домой, после королевского приема.

– Меня беспокоит, как он смотрел на Лауру. А после того, что я увидел в его тайной комнате, это стало беспокоить меня еще больше.

– Я понимаю твои опасения. Но, все же надеюсь, что король не позволит себе посягнуть на честь скромной девушки. Не то, что наш прадед Людовик XIV, тот бы и рассуждать не стал. И мы бы ничего с этим поделать не смогли. Хорошо, что теперь при дворе царят пуританство и строгие нравы.

– Вы думаете, что я напрасно опасаюсь?

– Давай послушаем, что нам скажет донья Каталина. Она беседовала с королевой. Что-то же она ей сказала…

Процессия остановилась у входа в дом маркиза де Васкеса.

Внезапно от крайней колонны, поддерживающей нависающий портик, отделилась фигура человека в балахоне с надвинутым на лицо капюшоном. Он прицелился из пистолета в дона Хосе, потом перевел ствол, направив его на Марко, но выстрелить, не успел.

Обзор заслонили охранники, выстроившись в две шеренги по пути следования господ. Человек опустил руку и опять слился с колонной, продолжая наблюдать за всеми, выходящими из кареты. При виде богато одетых женщин, глаза его зло сверкнули. Он увидел все, что хотел. Пока дон Хосе сопровождал жену, а Марко Лауру и Кончиту внутрь дома, неизвестный, никем не замеченный, растворился в сумерках.

Через неделю, дон Хосе, как и обещал, устроил грандиозный прием в честь своего сына Маркоса.

На этом приеме отметились все знатные и богатые жители Севильи. Даже сам король с королевой посетили это торжество.

Огромный дом маркиза Хосе Викторио де Васкеса светился огнями. Не было ни одного окна, в котором бы не сверкали золотом и блеском хрустального стекла люстры и канделябры. Волны богато одетых людей перетекали из зала в зал, из комнаты в комнату. Повсюду были накрыты столы, в изобилии уставленные закусками и напитками. В парадном зале играли приглашенные иностранные музыканты.

Под их аккомпанирование высокими чистыми голосами пели итальянские теноры.

Дон Хосе знакомил Маркоса с элитой Севильи. В душе он чувствовал гордость за сына, видя, как Марко свободно общается на равных, в кругу избранных, легко поддерживая беседу на разные темы, недостаточность образования и теоретических знаний, компенсируя жизненным опытом, делая выводы сообразно своим пережитым ситуациям.