Небо над Патриаршими

С Ермолаевского на Малую Бронную действительно когда-то поворачивал трамвай, но это был резервный путь, который практически не пользовался. А вот герои действительно встречались. И встречаются по сей день…

– Что ты здесь делаешь? – знакомые нотки сарказма сотрясли плотность воздуха.

– Забочусь о твоем идеальном утре, – ответила я, не оборачиваясь. – Оно должно начинаться с чашки крепкого кофе, свежей выпечки и немного испорченной женщины.

– Ни того, ни другого, ни третьего, – ответил он и опустился рядом.

Я окинула его вопросительным взглядом:

– В отсутствие первых двух еще могу поверить, но, чтобы и третье…

Он демонстративно поджал губы и отрицательно покачал головой.

– Что? Не немного? – уточнила я, кивнув в сторону окон его квартиры.

– Неа, – сгримасничал он. – Наглухо. Пробы ставить негде.

– Константин Викторович?! – риторически призвала я. – Что ж вы никак не привьете себе избирательность в данном вопросе!

Он лишь отмахнулся и раскинул руки по спинке скамьи:

– Каждый имеет право на ошибку.

– У тебя по этой части, похоже, безлимит, – усмехнулась я и прилегла головой в область его раскрытого плеча.

– Что правда, то правда! – самодовольно подтвердил он и будто ненароком коснулся носом моих волос.

“Правда”, – улыбнулась я мысленно, поднимая глаза в прозрачное небо.

А правда была в том, что при всех своих возможностях, ты способен купить себе самые пухлые губы глубоко и проникновенно сосущие, терзать любые тела, молодые и сочные, с легкостью выжимать из них весь жизненный сок, а затем с той же легкостью выбрасывать их за ненадобностью.

Или просто от скуки. Но ничто из этого не способно забрать тебя в тот космос, в который ты отправляешься, когда мы просто находимся рядом. Как было правдой, что ты не спал, когда пришло сообщение. Ты “доедал” остатки измочаленного тела, а затем долго изучал в зеркале ванны проваленными глазами свой уставший изможденный вид, не решаясь спуститься. Ведь все это время ты неимоверно тосковал по этому “космосу” и одновременно боялся его. Боялся вдруг потерять, боялся разрушить. И это не лишено логики, – сломать ты можешь кого угодно и что угодно. Сломать любой сильный дурак может, а вот починить… починить, – только мастер.

“Ты мастерски выпроводил гостью и все же спустился. И не потому, что нашел в себе достаточно смелости. Нет. Просто сигареты закончились. А ты, когда нервничаешь, всегда много куришь”.

Вот и вся правда.