Никогда не говори мне «нет». Книга 4

Тебе же должна быть от этого какая-то выгода.

– Ты думаешь, что я женился на тебе ради золотых украшений? – вижу недоумение на его лице.

– Сначала я думала, что ты женился на мне, чтобы, не вызывая подозрений, увезти из посёлка и по дороге где-нибудь того… но теперь я так не думаю, – поспешно добавляю.

Он смеётся.

– Главный вопрос, – сквозь смех проговаривает он, – Ты действительно думаешь, что я женился на тебе?

– А что, нет? – с сомнением проговариваю я.

Он смотрит на моё обескураженное лицо и хохочет до слёз.

– Никогда не думал, что будет так весело скрываться в горах от убийц! Давно так не смеялся. Даша, неужели ты не знала, что эта свадьба была чистым спектаклем для местных жителей?

– Нет. Я думала, всё серьёзно. Так что, мы не женаты?

– По старым народным обычаям Таджикистана, может, и женаты. Но официально, конечно, нет. Как ты могла такое подумать!

– А Рустам? Я ещё его жена?

– В Таджикистане – нет. А вот в России, где зарегистрирован ваш брак, пока да.

Но у меня доверенность, где он передаёт право расторгнуть ваш брак. Как только попадём в Москву, ты будешь абсолютно свободной женщиной. Я удивлён, что ты этого всего не знала.

– Мне мало что объясняли.

– Не удивительно, что ты себе нафантазировала. Впрочем, я знаю, как там относятся к женщине. Но Надира, неужели она не понимала! Тебе после такого курс реабилитации придётся проходить.

– Что проходить? Зачем? Я не так уж много и часто принимала их «напитки». Если знала, что мне что-то подсыпали, отказывалась.

Лечение мне не нужно, – убеждаю я.

Он удивлённо на меня смотрит, молчит. Его лицо меняется. Нет ни тени улыбки, мрачный суровый взгляд.

– Всё будет хорошо, не переживай. Ты вернёшься к нормальной жизни, обещаю, – произносит напряжённым голосом.

– А знаешь, – вдруг вспоминаю я, – что было самое ценное для меня в моей сумке?

– Что?

– Пинетки и фотография дочери, – с грустью произношу я.

– Да, я знаю, что ты потеряла ребёнка. Сочувствую…

Внезапно слёзы неудержимым потоком полились из глаз.

Он придвигается ко мне, обнимает за плечи, я утыкаюсь в его твёрдую грудь, реву.

– Ты первый, кто выразил мне сочувствие. Меня в основном только обвиняли, что родила слабого ребёнка, – объясняю внезапную истерику.

Он молчит, позволяя выплакаться в его и так уже промокшую футболку. Когда иссякает поток слёз, я чувствую и облегчение, и чудовищную усталость. Моя голова клонится, глаза слипаются.