Приговоренная к любви

Сейчас не время и не место.

Казалось, им больше не о чем было говорить. Лиде не хотелось находиться с Аркадием наедине. Ее до сих пор мучила почти забытая обида на него, своя, личная обида.

– Знаешь что, – сказала наконец она, – ты испортил жизнь моей бывшей подруге и разрушил ее семью. Ты негодяй! Я не хочу больше с тобой разговаривать.

Лида решительно встала и направилась было к выходу, но Аркадий ухватил ее за руку и сказал со своей обычной ухмылкой:

– Ишь ты! Как ты оперилась-то. Голосок повышаешь.

Только это все бред и чушь собачья. Я никому жизнь не портил. Я дал Светке все, московскую прописку, деньги, шмотки. А она свинтила от меня с каким-то шведом. И ребенок ей не нужен, никто ей не нужен, понимаешь?

– Не понимаю. Так тебе и надо! Пусти, мне нужно идти. Надеюсь, интервью закончено.

Лида решительно вырвала свою руку и ушла. Но этот разговор не шел у нее из головы. До самого конца торжественного вечера она была молчалива, грустна, отвечала невпопад, и даже не слышала, как ее фамилию назвали в списке кандидаток на получение работы на фабрике.

И только тогда, когда жаркая и возбужденная Софья Натановна накинулась на нее и стала обнимать и даже целовать, Лида наконец поняла, что она вытянула счастливый билет. После окончания училища она получает распределение на швейную фабрику имени Третьего Интернационала и переезжает в Москву. Нет, об этом она даже и не мечтала!

– А как же мама? Я не смогу ее одну оставить, – сказала Лида со слезами на глазах, но ее учительница обозвала ее мямлей и нюней и сказала, что эти частные вопросы будут решаться в рабочем порядке.

– Проблемы будешь разрешать по мере их поступления. Нечего раньше времени голову ломать. Да кому такое счастье выпадает, дуреха?

Лида согласилась с ней и подумала, что мама будет конечно же рада такому ее успеху и победе.

6. Ирочка

Следующий день был последним днем их пребывания в Москве. Завтра нужно было уезжать. С самого раннего утра Лиду подняла неуемная Софья Натановна и заявила:

– Вставай, одевайся, пойдем по магазинам.

Нечего дрыхнуть, проспишь все на свете.

– А почему по магазинам? Я в музей хотела бы сходить, в Мавзолей, в Третьяковскую галерею.

– Да в Мавзолей, милочка моя, с ночи надо очередь занимать. Да туда уже и не пускают, говорят. А музеи и галереи от тебя теперь никуда не денутся. Ты москвичка у нас почти.

– Ну а магазины и тем более. Чего я там не видела? Суета, толкотня, очереди. Нет, идите без меня.