Тайна старого наследства

Юджин уже натянула на себя тоненькую ночную рубашку и сидела на краю кровати, свесив ноги. Она ничего не говорила, руками упиралась в матрас, а по щекам ее текли слезы.

– Я застал вас, мэм, в самый вопиющий момент, когда вы предавались столь недостойному занятию, используя для своих безнравственных утех наше брачное ложе. Я не требую от вас никаких объяснений, они мне заранее столь неприятны, что я не желаю их выслушивать.

Наступило тягостное молчание. Затем Майкл продолжил все в той же нравоучительной манере:

– Завтра утром я уезжаю отсюда и больше не вернусь.

Но вас я не желаю видеть в своем доме. Оставайтесь здесь до тех пор, пока я не приму окончательное решение. Я пришлю за вами экипаж.

Затем он немного подумал и добавил:

– Возможно, вам подходит такое мое решение, и мой отъезд в город вам на руку. Но все же я надеюсь, что, оставшись здесь в одиночестве, вы будете достаточно благоразумны, чтобы не позорить меня и себя в глазах людей, которые слишком хорошо знакомы с нашей семьей.

Юджин наконец встала с кровати, подошла к мужу и тихо произнесла:

– Майкл, прости меня. Да, я виновата. Но я люблю его. Люблю с того самого момента, когда мы первый раз встретились. Не хочешь же ты сказать, что до меня у тебя никого не было? У тебя были женщины, и ты их любил. А у меня ты был первым, и я тоже думала, что это любовь. Думала до тех пор, пока не встретила Дэйва.

– Не утруждайтесь, – холодно ответил мистер Брукс. – Мне эти подробности не интересны.

Я предоставлю вам полную свободу, но только после развода. А пока извольте сохранять приличия и не усугубляйте ситуацию, которая и так уже не в вашу пользу.

С этими словами Майкл Брукс вышел и спальни, затем переоделся в легкие льняные брюки, такую же рубашку и отправился на берег залива. Стояла звездная августовская ночь, от поздней прохлады было зябко, а от темной воды, по которой бежала и искрилась лунная дорожка, веяло запахом моря и водорослей.

Майкл шел вдоль берега в тяжелой задумчивости, в которой наверное и пребывают все обманутые и оскорбленные мужья в тот момент, когда они узнают, что обмануты.

Но Майкл был более раздосадован, чем оскорблен. Он не был слишком набожным: тот образ жизни, то, чем он занимался не позволяло ему строить из себя святошу.

Он производил вино и пиво, продавая их слабовольным поклонникам Бахуса, среди которых было не так много нравственных людей и истинных ценителей культа этого бога.