Злоба дня. Публицистика

Одет он необычно, в какие-то новомодные вервия, обноски, вид у него, как правило, измождённый, полубезумный или совершенно безумный, и говорит он абы что – рассказывает малопонятные заморские истории и байки про невозможные чудеса. Он совершенно не работает. И более того, всячески афиширует, что работать – не главное. Он селится в дупле неподалеку от деревни, ничего не делая, произносит всё более странные, путаные речи «за Христа», почти на птичьем языке (причём все крестьяне подозревают, что это специально организовано для них).

В чём же смысл происходящего в нашем странноватом фильме? А в том, что начинается обработка церковными клакерами крестьян. Не мытьём, как говорится, так катаньем, приказано забрать у крестьян землю. И своим странным видом и поведением видом человек, посланный церковью, пытается запугать их, смутить их уверенность в своём праве на своё имущество. Поселившись в дупле, он демонстрирует своё презрение к основам русской жизни – святым дубам.

Он говорит: «Вы верили в своих Богов и поклонялись своим святым деревьям, а вот я, грязный поселился в самом святом месте и мой бог важнее вашего, а вы – никто!»

Сначала его никто не слушает…

Если «пророк» оказывается чересчур агрессивным, его очень часто убивают. Много таких случаев сохранила христианская церковь, трактуя их, естественно, по-своему, как смерть «великомучеников».

Животным инстинктом крестьяне чувствуют, что смущение их душ имеет только одну конечную цель – отъём их законной собственности, земли и потому всячески пытаются избавиться от угрозы в виде странного разглагольствующего тунеядца.

Но если они слабы, и слушают «пророка», то скоро среди них выделяется сначала один слабый духом человек, а спустя время – несколько обработанных христианским дихлофосом фанатиков, готовых охранять и представлять интересы «святого» в деревне.

А вот уже другие кадры (прошло всего-то сто лет): чу, нет уже дупла, нет дуба, и стоит уже на месте дуба маленькая светёлка, при ней скромная пока что церковь с пятачком «подаренной» крестьянами земли.

Несколько крестьян вместо того, чтобы работать на себя почему-то «помогают» пророку в его «богонравных» делах, и стотрите-ка, наш «пророк» уж не такой худой стал, как был, а потолще, осанистее. И так солидно бородёнку уже поглаживает, что залюбуешься.