Картина по номерам. Портрет неизвестного

В неверном свете фонарей от стены отделилась фигура в черном костюме и, постояв немного, медленной походкой двинулась в глубь зала.

После дежурного звонка от мамы раздался звонок от Миланы. Их знакомство было по нынешним временам необычным. Они познакомились в библиотеке. По набору книг об истории живописи, который запросила высокая ослепительно красивая девушка, Катя почувствовала родственную душу. Милана была длинноволосая брюнетка с огромными карими глазами и чувственными губами. При такой вызывающей красоте она оказалась еще и умной.

Редкое сочетание, поразившее Катю еще больше. Ее острого языка побаивались сослуживцы в следственном управлении, где Милана работала следователем. Уровень притязаний Миланы был тоже достаточно высок, и, пользуясь Хайямовским «и лучше будь один, чем вместе с кем попало», Милана, как и Катя, была одна. Девушек к тому же сблизила фанатичная любовь к русской классической литературе.

– На завтра ничего не планируй. Я купила билеты на встречу с профессором, доктором искусствоведения Андреем Александровичем Таревым.

Судя по регалиям очень умный дяденька.

– Замечательно. Во сколько?

– В семь. В Догадинской галерее. Между прочим, это было не просто. Пришлось воспользоваться служебным положением.

– Что будем слушать?

– «Мистические тайны великих полотен».

– Не мудрено. Сейчас, кажется, бум по всему ирреальному.

– А ты знаешь, что всегда считалось, что существует странная связь между человеком и его портретом?

– В исламе, кажется, запрещено любое изображение человека.

– Иудеи тоже запрещали рисовать портреты людей. «Не делай никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли».

– Откуда ты все это знаешь? – восхитилась Катя.

– Еврейские корни. «Кровь. Кровь всегда скажется», – улыбка была слышна в голосе Миланы.

– Да, – подхватила Катя, – «как причудливо тасуется колода».

– Считалось, что если что-то случится с портретом… ну, там разорвется или сгорит, то пострадает и человек.

Заболеет или умрет.

– Ужас какой. Но ведь это мистика?

– Ты так говоришь, как будто мистика – это что-то несуществующее. Я в Париже в прошлом году видела Джоконду.

– Улыбка правда загадочная?

– Дело даже не в улыбке. Ты знаешь, что она способна доводить впечатлительных людей до обморочного состояния? И первым таким человеком стал Стендаль. Говорят, он остановился у картины, любовался ею, а потом упал в обморок. Я поинтересовалась статистикой.