Последнее хокку. Сборник рассказов

Майка с остервенением кинула книжку и телефон в сумку. Номера издательства она не помнила, а это означало, что придется возвращаться домой несолоно хлебавши. «Кстати, о „хлебавши“, – подумала Майко. – Надо зайти в супермаркет, купить все-таки что-нибудь поесть. А то Ямомотя меня домой не пустит».

Домой она пришла к вечеру и успела только поставить пакеты к лапам не сдерживающего интереса Ямомоти, как он тут же засунул голову в пакет и со знанием дела зашуршал им.

– Ямомотя, – наставительно сказала Майко. – Ты туда что-нибудь положил?

Еще более яростное шуршание было ей ответом.

– Ты дома? – услышала она голос Гелы за дверью.

– Блин!

Ключ как обычно Майко оставила с наружной стороны.

– Тебя когда-нибудь обворуют, – возмутилась Гела, вставляя ключ изнутри. – Ты вообще дверь закрываешь?

– На ночь, наверное.

Майко устало опустилась на обувницу:

– Слушай, у меня сегодня такой день дурацкий. Я только пришла. У тебя что-то срочное?

– Это у тебя день дурацкий?! Ты про мой не знаешь!

– Что на этот раз? – скептически поинтересовалась Майко.

– Ужас! Вот не ездила я на метро, не надо было начинать!

Пока Майко вытаскивала из пакета кота, пока несла его (пакет) на кухню, Гела без умолку говорила.

– Да Паша этот! Пробки, пробки!

– Кто это Паша?

– Да не важно.

– Ну, да. Дура одна с Садовой.

– Чего?

– Ничего, Гел, ничего. Итак?

– Ты вообще меня могла потерять.

– Это возможно? То есть в смысле? – Майко держала в руках пакетик «Вискаса» под пристальным взглядом Ямомоти.

– В прямом. Вышла я на Парке Победы. А потом в новостях передали: сошли с рельс три вагона! Говорят, вагоны, прям, рассыпались! Двадцать человек погибло. Сто шестьдесят пострадало. Еще бы пять минут, и все!

– Какой кошмар! – Майко передернула плечами. – Я ведь тоже сегодня там была. А возвращаться решила на автобусе.

– Может, меня сглазил кто?

– Нет, скорее, это магия Вуду, – Майко высыпала содержимое пакетика Ямомоте, и тот, несмотря на императорские амбиции, стал есть, заплевывая все вокруг.

– Да, ну тебя с твоими японскими штучками!

– Сирану га хотокэ. Невежество – блаженство. Послушай, человек-катастрофа, ты вилки купила? – машинально спросила Майко.

– Да.

– Дай одну. Салат поесть.

Вилка любезно была принесена, еще полчаса мучений, рассказов о катастрофе, в которой она, Гела, чуть было не погибла. И, наконец, Майко осталась одна. Ямомотя давно ушел спать. Он и вообще не выносил Гелиного присутствия.