Философский камень Медичи

Вернувшись в гостиницу, первым делом прошла в закрывавшийся уже бар и успела попросить стакан белого игристого вина, которое ей так понравилось накануне. Со стаканом в руке проследовала в бывший монастырский сад и, расположившись в плетеном кресле под невысоким раскидистым деревом, задумалась. Но как ни старалась думать о чем-нибудь приятном, неприятное ощущение тревоги никак не желало покидать ее. «А все-таки странный он человек, этот отец Антонио, с одной стороны, слушать он умеет так, словно это ему дано свыше, слушать и понимать.

А с другой стороны, в момент, когда говорил о внутреннем послушании, глаза были словно у затравленного оленя!» Неожиданно прямо перед ней откуда ни возьмись появилась похожая на чайку коричневая птица с перепончатыми лапами. Сделав круг на Касей, птица уселась на песчаную дорожку и, презрительно окинув девушку взглядом круглых глаз, пронзительно гаркнула. Кася рассмеялась от неожиданности. «Нет в мире совершенства! – подумала она. – Звездная ночь, чудесный, наполненный дурманящим запахом цветов сад и вместо нежного щебетания птиц и заливистых трелей соловья это каркающее чучело». Птица тем временем, с хозяйским видом переваливаясь, направилась к небольшому фонтану. Утолив жажду и еще раз пронзительно гаркнув, неизвестная представительница пернатых поднялась в воздух и исчезла. Мысли Каси сами собой переключились на впечатления сегодняшнего дня и, полностью забыв о своих недавних тревогах, она поднялась в свой номер.

Утром за завтраком слушала краем уха последние новости.

Похоже, случилось нечто важное. Она видела людей, со слезами на глазах рассказывающих о происшедшем. Неужели теракт! Прислушалась повнимательнее. Похоже, случилось некое страшное зверское убийство. Показывали толпу и здание, показавшееся ей до странности знакомым. Кася придвинулась поближе к стойке, она с трудом разбирала эмоциональную речь журналистки. По всей видимости, жертвой неизвестного маньяка был какой-то представитель церкви. Камера выхватила на миг из толпы лицо, которое ей почему-то запомнилось. На лице невысокого полноватого мужчины лет шестидесяти было написано такое отчаяние, что она почти физически почувствовала его боль. И только в самом конце наконец показали портрет. Пол поплыл под ногами Каси. Она изо всех сил вцепилась в край стойки, чтобы не упасть. Голова кружилась, и только обрывки фраз доносились до ее сознания. Взгляд ее был прикован к портрету зверски убитого священника.