Философский камень Медичи

– Конечно, для меня лучше подлинники, но, судя по стилю письма, особенностям почерка и употребляемым выражениям, письма действительно относятся к пятнадцатому веку. Для большей уверенности я изучу оригиналы писем во флорентийском архиве. Но пока, я думаю, мы можем не сомневаться: Фортуната Альберони действительно существовала, и ее отец вполне мог быть отправлен Лоренцо Великолепным к Московскому двору.

– Я с тобой согласен. Замечательно, – радостно потер руки Фоскари, – ваше исследование, Алексей, может стать очень и очень увлекательным.

И возможно, оно наконец заинтересует вашу подругу? – лукаво обратился он к Касе.

– Может быть, – неопределенно пожала плечами та, но рядом с углубившимися в чтение мужчинами не осталась, а прошла в другую сторону огромного зала.

Ей захотелось осмотреть угол, в котором располагалось научное оборудование. Она кинула взгляд на экраны компьютеров, только один из четырех был включен, и рядом с ним на столе в специальной, отделанной велюром нише лежал в полуразвернутом состоянии старинный том.

Кася всмотрелась внимательно. Текст был на старофранцузском, скорее всего, на языке «ок». Она попыталась было прочитать, но смысл от нее ускользал.

– Сатана – князь мира сего, ибо создал он этот мир… – раздался над ее ухом голос, и она подпрыгнула от неожиданности.

Она так увлеклась, что не заметила подошедшего сзади Андреа.

– Вы меня напугали, – с укором сказала она.

– Я просто заметил, что вы пытаетесь понять текст, и решил помочь прочитать.

– Это окситанский язык?

– Да, конечно, язык прекрасных дам и трубадуров, но еще и язык самых ненавидимых еретиков европейского средневековья…

– Катаров?

– Да или альбигойцев, или богомилов. И перед вами один из крайне редких экземпляров Тайного Евангелия катаров, замечательно, не правда ли?

– Я никогда не читала ничего подобного, – призналась она, – а это что за манускрипт? – перешла она к другому столу.

– Что это за манускрипты, хотите сказать, – усмехнулся Андреа.

– Почему манускрипты? – удивилась Кася, видевшая перед собой один-единственный том.

– Потому что на одном и том же листе пергамента можно написать несколько разных текстов, стирая старый и надписывая новый. Только следы старого остаются, вот посмотрите… – с этими словами мужчина включил аппарат и под текстом на латыни показались буквы, похожие на греческие, перемежавшиеся непонятными символами. Кася с интересом наклонилась к экрану.