Философский камень Медичи

– То есть до этого я ее строила как ненормальный?!

Споры с матерью были отличительной особенностью Касиного существования. То есть моменты, когда Екатерина Дмитриевна, прозванная за глаза Екатериной Великой, и Кася ухитрялись все-таки приходить хоть к некоему подобию согласия, были чрезвычайно редкими.

– Ты упорствуешь в собственном заблуждении, что отсутствие четко определенной профессии – это свобода! – восклицала в очередной раз Екатерина Дмитриевна. – Раньше ты писала диссертации на заказ, сейчас ищешь потерянный антиквариат, дальше что?

– Не знаю, – вполне искренне отвечала тогда Кася, – и вообще кто знает?

– Большинство людей, – не давала выбить себя из седла Екатерина Великая.

– Тогда вопрос на засыпку: что объединяет все жизненные планы? – вкрадчиво спрашивала Кася.

Ответом было молчание. Мать, подозревая подвох, пыталась найти ответ поубедительнее.

– Не знаешь, тогда я отвечу. Единственное, что объединяет все жизненные планы, это то, что они рано или поздно рассыпятся, как замки из песка! Так что, может быть, я и есть самый прагматичный на свете человек: не строю того, что неминуемо разрушится.

Но Екатерина Великая ухитрялась повернуть ситуацию таким образом, что последнее слово оказывалось все-таки за ней.

– Что ж, делай как знаешь! Портить себе жизнь – ты на это вполне имеешь право. Только, заметь, ты вовсе не обязана этого делать!

Но Кася упрямо продолжала портить себе жизнь. Хотя этот процесс протекал для нее до недавнего времени достаточно интересно и даже слегка весело.

Стараясь отогнать от себя неприятные мысли, девушка кружила по узким улочкам старого города. Внезапно фасад небольшой по римским понятиям церкви привлек ее внимание. Подошла поближе и прочитала надпись: «Санта-Мария-деи-Монти». Именно об этой церкви ей рассказывала тетя Джулии, говоря, что в самые тяжелые моменты приходит сюда. Церковь была построена в честь обретения чудотворной иконы Богоматери.

Месса подходила к концу. Кася присела на крайнюю скамью, постаравшись не потревожить верующих, и стала осматриваться. Церковь Санта-Мария-деи-Монти, как и большинство римских церквей, внутри оказалась гораздо значительнее и величественнее, чем снаружи. Лучи заходящего солнца окрашивали внутреннее убранство в золотисто-красноватые тона, придавая всему какой-то особенный смысл.