Двойное кольцо

И выбрала то самое вечернее синее платье с сияющими созвездиями, которое Карл-Макс называл «космическим», а Ассен сравнивал с картой Вселенной. В груди оно уже немножечко тесновато, мои округлости стали заметнее. Но выглядит это еще пристойно. В качестве украшения я повесила на шею не медальон с эмблемой колледжа, а новую цацку с удостоверением личности. Да, ее можно носить на себе, там есть отверстие для цепочки или шнурка.

Когда я спустилась в гостиную и насладилась цветистыми, хотя совершенно искренними, комплиментами, Карл-Макс попросил меня перекинуться парой слов в стороне от других.

Ну просто театр, словно мы на доброй древней Земле. Сцена давно приготовлена, действие предстоит разыграть, как по нотам. Все знали, все ждали, все предвкушали то, что должно было произойти.

Мы вышли в сад и уселись возле бассейна. Нас, конечно же, видели через раскрытую дверь и через окна гостиной. Но нас не слышали, нам не мешали, а, напротив, создавали предельно допускаемую здешним этикетом интимность.

– Юльхен, – волнуясь, сказал Карл. – Ты сногсшибательна. Я тебя недостоин. Королева. Принцесса.

– Заткнись, барон. Я люблю тебя. Никогда в этом не сомневайся.

– Я тоже тебя люблю.

– Наконец-то!

– Что?..

– Ты ни разу такого мне еще не говорил.

– А когда бы я мог? Там, в госпитале? Где я валялся без рук и без ног? Или здесь, под строгим присмотром? В разговоре по видеофону? Всё не то…

– Ну, скажи еще раз. Мне так нравится это слышать.

– Я люблю тебя, Юльхен. И прошу тебя обручиться со мной.

– Карл, конечно! Давай, пока не передумал!

– Ишь, какая! А вдруг передумаю?

– Фигушки! Больше не отпущу!

– Хищница!

– Ррррггау!

Даже в такой серьезный момент мы с ним не могли обойтись без наших обычных шуточек.

Он вынул из кармана крохотную капсулу с двумя кольцами, в которых сверкали черные алмазы – диковинка с Арпадана.

Мы обменялись кольцами и, рассмеявшись от счастья, начали взахлеб целоваться. Тоже впервые. До сих пор наши с ним поцелуйчики при встречах и расставаниях были детскими и словно бы не всерьёз – чмок да чмок.

Из дома послышалась музыка. Иссоа пела, одновременно играя на скрипке, и кто-то подыгрывал ей на стеклянном органчике.

Нам деликатно напоминали: нас ждут.

Мы явились под руку, как теперь уже законные жених и невеста. Раскрасневшиеся, взъерошенные, дурацки блаженные. На органчике, как оказалось, играл барон Максимилиан Александр (Ульвен это делать прилюдно не стал бы).