Дары инопланетных Богов

А она там жила семь лет…

– Я никогда не лезу в душу, если меня туда не зовут.

– За что тебя и ценю, цветовод Кубани.

– Далась вам эта Кубань! Что это означает-то?

– Родители моей земной жены там жили. И всё хвалились, какие чудные цветы там растут. Бескрайние поля растительных солнц, уходящие за горизонт. Подсолнухи называются.

– Я никогда не разводил подсолнухи, – совсем по-детски обиделся Антон, – я же не аграрий…

– Разве нет? А ведь вместо тебя хотели прислать именно что агрария. Некоего Ксенофана Зотова.

Но прибыл ты. И что смешное, тот Ксенофан тоже был моим соперником, но на Земле.

– Однодырник? – поддел его Антон.

– Дурак же! – невольно засмеялся Венд. – Не о жене моей речь.

– И сколько же у вас этих жён и прочих было-то? Со счёта не сбиваетесь?

– Для такого боевитого и молодого парня, кем я и был тогда, очень умеренное количество, надо тебе заметить. Одна невеста, женой не ставшая. Другая жена, не успевшая пройти фазу невесты. Вот и всё, пожалуй.

И тут, на Троле, лишь пара. Для столь зрелого моего возраста это не та летопись, которой можно упиваться при её прочтении. Тряхнёшь своей памятью, а там пустынно как-то в смысле её заселения женскими персонажами. Ты ведь и представления не имеешь, какие богатые коллекционеры в этом смысле бывают… Вот доктор Франк. Думаю, он и лиц своих бывших жён не помнит. Его детьми и их потомством можно целый город заселить. А он опять припас эту летопись для нового заполнения её страниц.

– Не думаю, что летопись доктора в его-то возрасте готова вместить в себя хоть кого, – засмеялся Антон.

– Ты не веришь в молодую полноту его старческих чувств? А зря. Я как раз верю. Но в молодости человек воображает, что всё способен понять и испытать так, как это не дано старшему поколению. На самом деле ни черта ничего не ценит. Даже саму жизнь молодость не ценит. И подлинная глубина чувств или понимание этого приходит к человеку лишь в зрелости, когда развивается способность оценить себя и других вокруг себя.

Понимаешь? Ты, как и все юные, возрастной шовинист по отношению к тем, кто старше. Я и сам был таким.

– Что же вы не искупались с той ундиной? – Антону надоела его болтовня, но как отвяжешься?

– Место не располагало. Слишком уж многолюдное.

– Так пригласили бы в «Зеркальный Лабиринт», если уж потратились на элитные лакомства.

– Обойдётся без элитных лакомств. И так похожа на сдобную булку. Живёт сытно.