Дары инопланетных Богов

Любим поговорить на разные мировоззренческие темы, хотя она и смешная такая…

– Смешная? Да она умнее тебя и куда как развитее! Сам ты смешон в этом своём чувстве превосходства! Зачем тогда ночью околачивался вокруг «Мечты»?

– Да просто гулял. Там же пролом в ограде был, вот я и решил искупаться в их лягушатнике…

– Водоём для лягушонка… – пробормотал Венд, – Куда ты попёрся-то купаться, если озеро рядом?

– Да так. Душно было, я весь пропотел, подумал, чего не окунуться? – Антон таращил свои чистые, абсолютно лишённые двусмысленности, глаза, как невиновный школьник перед вопрошающим педагогом.

 – К тому же она плохо себя чувствовала накануне, не вышла на вечернюю прогулку, я и встревожился…

– В каком смысле плохо себя чувствовала?

– Не знаю. Её тошнило в последнее время, и она как-то едва не потеряла сознание, голова закружилась, но немного посидели на поваленном дереве, и ей лучше стало. Я подумал, что это от перегрузки, от возможного малокровия. Она всегда же работает без выходных, аппетит не очень.

Вот я и дал ей восстанавливающие препараты, для укрепления иммунитета…

– Заботливый ты парень. А я даже не подозревал, что она… – Рудольф изобразил странную страдальческую гримасу.

– Да у неё всё уже отлично. Вот и Франк как доктор взял над ней опеку.

– Франк не рассказывал тебе, чем она… ну… болела?

– Нет. Зачем бы ему выдавать врачебные тайны?

В порывистой, нервной откровенности Венда ощущалось нечто жалкое, плохо с ним увязывающееся.

Он словно оправдывался перед Антоном, хотя Антон и не нуждался в его оправданиях. Оправданиях в чём?

– Разве она против вашей привязанности? И неужели вам, действительно, необходимо всеобщее одобрение всех наших? Мне лично, случись такое, как и Олегу, было бы не до высших разрешений, ни до всяких там одобрений.

– У нас же тут не казарма в привычном смысле, а семья. Земная семья. Мы пребываем в немыслимом отрыве от породившего нас мира, от Родины. Здесь нельзя враждовать внутри нашей замкнутой системы.

Поэтому важно всё.

– Зря вы выбросили за стену ту девушку Олега, Колибри, – сказал вдруг Антон, устав от его навязчивости и тронув трагедию Олега с умыслом. В трагедии двух влюблённых людей был виноват Венд. Собственно, он и породил эту трагедию.

– Она была проститутка! – Рудольф резко изменил свой задушевный тон, – Олег чистый мальчик, землянин, а не земляной червь, как эти тут. Он и не ведал о том, что бывает продажный секс.