Алуэсса

И доставить мозаики на Тиатару, вероятно, нельзя.

– Почему? – встрепенулась она. – Браат, уговори своего Уиссхаиньщща, пусть пошлет туда аисян, а они уж придумают, как забрать такое сокровище! Оставлять этих дев погибать на Уйлоа – ужасно!

– Если бы всё решалось по нашему слову и разумению, то я так бы и сделал. Только ради одних мозаик второй корабль туда не пошлют. Это дорого даже для Межгалактического союза.

– Жаль…

Иссоа была страшно огорчена, как если бы речь шла о ее живых подругах и сестрах.

– Гораздо реальнее попытаться воссоздать здесь эти мозаики по полученным съемкам, – сказал Ульвен. – Хорошую копию изображения я на днях тебе сделаю – укрась свою комнату и разучивай танец, музыка которого смолкла в веках.

«Если»

Настоящих раскопок в Меннао не предполагалось. Ограничились лишь подробными съемками тех объектов, что обнаружились на поверхности, и сопоставили их нынешнее местонахождение со старинными картами. Разумеется, попадавшиеся археологам небольшие интересные артефакты забирали с собой, поместив в герметичные капсулы.

Далее «Гране» взял курс на Фарсан и на Уллинофароа.

Как обычно, на разведку выслали сначала беспилотные дроны, а потом флаер-челнок. Теперь полетели Хашшошш и Саттун. Их целью был поиск подходящей платформы для посадки «Гране» – достаточно ровной, просторной и при этом находящейся недалеко от императорского дворца. Такое место нашлось довольно быстро – бывшая площадь перед дворцом.

Руины дворца занимали большое пространство и даже в нынешнем виде смотрелись величественно.

Площадь же, по словам профессора Лаона Саонса, обрамляли полукольцом каменные изваяния императоров, носивших одно династическое имя – Уликен. Все они походили друг на друга, как близнецы. Вероятно, индивидуальности облика избегали преднамеренно, дабы подчеркнуть непрерывность и неизменность императорской власти.

В лиеннском Уллинофароа статуи Уликенов воссоздали из довольно дешевого материала. На Уйлоа они изготавливались на совесть – из твердых пород вроде гранита или базальта.

Но космос и время не пощадили трудов безымянных скульпторов. От статуй остались лишь приблизительные очертания. Снимок мертвой планеты с чередой безликих одинаковых истуканов произвел на нас сильное впечатление. «Sic transit gloria mundi», – вспомнила я старинное латинское изречение, и Ульвен понимающе посмотрел на меня – как знаток языков и как законный наследник погибшей династии.