Алуэсса

Младший, напомню, выжил лишь потому, что его отрядили как представителя императорской семьи на «Соллу».

– И какова могла быть судьба того принца, если бы Ассоан не начал сжигать атмосферу Уйлоа, а империя продолжала бы развиваться безо всяких общественных потрясений? – полюбопытствовал Карл. – Простите, дорогой Ульвен, если мой вопрос слишком глуп, я не очень вдавался в подробности вашей истории.

– Младшие сыновья императора могли всю жизнь существовать лишь за счет своего высокого титула. Им назначалось значительное содержание, они имели право иметь свой маленький двор, их дети тоже считались принцами и принцессами.

И, разумеется, все они проходили посвящение в иерофанты. По сути, это было единственным их сколько-нибудь полезным занятием, поскольку церемонии у очага, вроде здешних, устраивались во всей империи, и считалось особо почетным, если они проводились особами императорской крови. Однако младшим принцам не возбранялось и заниматься какими-то уважаемыми профессиями, которых, правда, для них предусматривалось очень немного. Прежде всего, они могли быть военными, хотя нередко получали чины и звания лишь номинально. В империи высоко ценились науки, и особы императорской крови занимались математикой, изобретательством, гидрологией или ботаникой. Принц Ульвен Киофар, наш предок, увлекался космической техникой, из-за чего, собственно, и оказался на «Солле». Возможно, если бы он не умер от лучевой болезни после стоянки на Тагме, он сыграл бы важную роль в освоении Тиатары. А так он оставил в наследство лишь генетический материал. Всё прочее – ритуалы, обычаи, династические имена, – примерно такая же вторичная копия, как и то, что сотворено на Лиенне. Разве что здесь – без такого размаха, как там. Можно сказать, по-домашнему.

– Вы по-прежнему не ощущаете себя императором, господин Киофар? – спросил вдруг Эллаф, до этого все время молчавший.

Я опять ждала, что он проронит то давнее «Я же не сумасшедший»…

– Теперь уже трудно сказать, – признался Ульвен.

 – Раньше не ощущал. И упорно сопротивлялся, когда мне пытались навязать то, чем я не являюсь ни по складу ума и характера, ни по сути вещей. Уйлоанской империи больше нет, мы играем в нее, – кто-то лишь иногда, во время торжественных ритуалов, а что-то всерьез, как диаспора на Лиенне. Мне неведомо, почему империя постоянно прорастает на почве, вроде бы совершенно для нее не предназначенной. Тиатара, как все мы знаем, привержена принципу коллегиальности.