Миражи и маски Паралеи

 – Холодно, – для чего-то пояснила она, – Вот подруга и дала мне свою вещь, чтобы я не простыла. Вчера же было жарко. Никто не предполагал такой перемены… – она вдруг разозлилась на себя за то, что пытается оправдываться перед человеком, не просто посторонним, а невыносимым. Чапос взглянул с непониманием, поскольку даже не заметил, в чём она, собственно, одета. Его нисколько не смутил её наряд. Он впитывал в себя только её лицо.

– Подруга? Эля? Ты навещала тот старый дом?

– Почему Эля? – ответила Нэя. – Эля осталась в ЦЭССЭИ.

А я навещала своих друзей. В Творческом Центре у Реги-Мона была персональная выставка, после и отметили его успех…

– Что? – Чапос облизнул пересохшие губы. – Реги-Мон твой друг? Когда же им стал?

Он расстегнул ворот плотной шерстяной кофты. По ржавому своему цвету, как ни смешно, та была похожей на пожертвованную Ифисой пелерину. Или Нэя чего-то не понимала в мужской моде, или же Чапос пребывал в состоянии полного пренебрежения к внешнему виду, – Мазила бессмысленный, утративший всякую адекватность.

Ведь почти уродом стал, а всё мнит себя красочным шедевром…

Нэя с удивлением слушала его злую речь в адрес Реги-Мона. – Ты ему завидуешь, что ли? Не пойму только, чему? – спросила она.

– Никому я не завидую! – оборвал он, после чего нагнулся к ней совсем близко, защекотал её ухо горячим шёпотом. Её обдала волна дорогого мужского парфюма, мало совместимого с убогой кофтой, словно бы одолженной у нищего. – А только чую я, что стоишь ты у края некоего обрыва, куда я не дам тебе упасть.

Так и знай. Я всегда рядом. Так и знай. Всегда буду твоей опорой. Крепкой опорой, в надёжности которой ты не усомнишься ни разу, не пожалеешь ни разу. Так и знай…

Зашумел ветер, сверху посыпались листья и мелкий сор. Река напоминала полужидкий остывающий металл с переливами красного поверху, – из-за хмурых облаков изливался устало красноватый свет Ихэ-Олы. Чапос вытянул из недр своей обширной кофты небольшую красивую фляжку, украшенную камушками. Внутри стекла на золотой пластине просматривался чеканный женский профиль.

Драгоценные кристаллы слагали из себя ожерелье и серьги, украшающие даму на изображении. Блеснул и вензель, но разобрать из каких букв он состоит, не получилось. Чапос отвинтил пробку, и сразу запахло чем-то пряным, вкусным. Протянул ей, – Пей! Согреешься. Сразу настроение улучшится.

Нэя отвернулась, а он стал пить. Пока он пил, она сильно захотела также отведать напитка. Ведь Ифиса не угостила её ничем.