Миражи и маски Паралеи

Нэя обомлела.

Серебряный скорпион блеснул на его чёрной облегающей рубашке, – той самой, которой здесь не могло быть ни у кого. Могучая грудь Чапоса была примерно того же объёма, что и у недавнего хозяина вещи. Его мускулистые руки, покрытые рыжей шерстью, показались ей, как и сам он вдруг, каким-то наваждением…

– Откуда… – еле прошептала она.

– Чего? – не расслышал Чапос.

– Рубашка откуда у тебя?

– Выпросил у твоего оборотня за одну услугу. Уж больно приглянулась. Он и стащил с себя, не заморачиваясь.

Как он там поживает? Хорошо ли тебя любит? Дарит ли тебе то наслаждение, главнее которого для вас, женщин, и нет ничего? Не надоел он тебе? Или ты ему не прискучила ли?

– Он не сообщал, – ответила она сквозь зубы, вытаскивая изо рта шкурку от маринада, вытирая ладони о край скатерти. Она нарочно хотела казаться невоспитанной и даже неряхой, чтобы отвратить, задумай он что-то непотребное, да и салфеток не имелось, – девушка-обслуга забыла о них.

Маленькая Ненара и её милосердный господин

Чапос позвонил в позолоченный колокольчик, стоящий среди посуды, и звук оказался неожиданно громким.

Тотчас же вбежала одна из девушек, неся в руках поднос, уставленный графинчиками и зелёными бокалами.

– Я пить с тобой как со своим другом не собираюсь, – произнесла Нэя высокомерно, отворачиваясь к окну и гордо расправляя плечи, ничуть не питая благодарности к тому, кто её столь щедро угощал. Так ведь она и не просила, он притащил её сюда едва ли не насильно.

– Тварь нерасторопная! – обратился Чапос к девушке в алом корсете и вышиб из её рук поднос.

«Невротический перенос ярости на более беззащитное и зависимое существо», – констатировала Нэя. Всё опрокинулось и задребезжало, закупоренные графины и бокалы покатились под стол, но, кажется, ничего не разбилось и не вылилось.

– Салфетки столовые где?! И чего сразу-то напитки усладительные не принесла? Подбирай, дура затраханная! – Показалось, что сейчас сверху обрушится потолок, настолько мощно рокотал его голос.

Нэя закрыла уши руками, ожидая чего-то страшного. Она даже почувствовала, как зашевелились волосы на её голове, будто их щекочет электрическое поле, возникшее от той молнии, что словно бы вырвалась изо рта Чапоса и угодила в бедную подавальщицу снеди, поскольку бедняжка реально затряслась и раскрыла рот в немых мольбах. Он встал, нагнул девушку за шею и пихнул под стол, чтобы она собрала то, что он и вышиб из её рук.