Пришельцы из звёздного колодца

Тогда как сама Ксения давно остригла свои ярко-медные волосы, ибо они завивались как пружинки и всегда раздражали её. Распрямлять же волосы надоело, как и таскаться по салонам красоты по тропе, проложенной стареющими особами, чего-то так и недополучившими за годы и годы своей естественной молодости.

Платье такого цвета у неё тоже было, но так давно, что уж и не упомнишь, сколько лет тому назад. У этого же фасон чудной, собранный в складки как вычурный занавес, или типа античной туники, сползающей с одного плеча и схваченной золотым пояском в талии.

– Чужое платье? – спросила она у отражения, – Меня фасончик что-то не устраивает, да и личико ваше тупенькое и кукольно-глазастое не моё, как бы. А я, знаете, со своим лицом как-то и сжилась уже, да и к волосам своим привыкла…

Она стянула ремешок, невольно любуясь его искрящейся красотой, – он оказался набран из мелких пластинок и изгибался как змейка. Поясок выскользнул из пальцев в воду, заискрил, прежде чем утонуть, исчезнуть.

После чего она скинула платье с себя, в воду, – Плыви, плыви алый парус! Пусть это будет гуманитарная помощь какой-нибудь обездоленной Лоролее, живущей где-то в измерениях, мне неведомых! – и тут…

О, ужас! Всё та же нагая старуха слегка подрагивала в водяном зеркале, поскольку вода струилась, искажая отражение.

– Это не я! Это колдовская поганка Рита скинула на меня свою старость, чтобы взамен облачиться в мою юную кожу!

Она панически бухнулась в глубину, поскольку берег круто обрывался сразу же, судорожно пытаясь задрапировать старое тело в ледяной водный шёлк.

Только вода соскальзывала, не желая её таить. Никогда в своей жизни она не видела столь удручающей человеческой ветхости, поскольку на планете Земля давно уже не было такой вот старости. Но, видимо, из бездонного информационного омута родовой памяти, если не из коллективной памяти всего человечества, вдруг вынырнула сия одутловатая кикимора – жуткий архетип женского увядания и предельно возможного телесного безобразия.

– Я не хочу стареть! Я так мало жила в ослепительном мире любви!

– Умри! – шепнула ей Лоролея, опять сумевщая облачиться в то самое алое платье. – Я буду жить вместо тебя. Буду любить его вместо тебя, – и она засмеялась, дразня некрупными жемчужными зубками. На её запястье поблёскивала змейка – браслет. В волосах белый живой цветок с розовым донышком.