Земля – павильон ожиданий

Я видел только её, а всё остальное погрузилось во мрак или так, серый фон, размытый и неинтересный. Удивительно также, что местные её и не выделяли никак. Не обращали внимания, она была для них, как и они сами. Почему? Если мне показалось, что она находилась в сияющем коконе? Я не знаю, какой они её видели. Я привез её к себе в то жильё, которое мне выделили как семейному ещё тогда, когда я женился на Голубике по их местному обряду. Помещение так и оставили за мной, когда Голубики не стало, поскольку жилой корпус в «Зеркальном Лабиринте» был наполовину пустым.

У Икринки были только дед и бабушка. Не очень здоровые оба, а то, что она дочь Рудольфа, я не знал тогда. Хотя я это уже говорил. В ней изначально отмечалась двойственность. Убогое воспитание, неумение толком читать и писать, по-местному, понятно, хотя она куда-то там и ходила, в какую-то школу. И одновременно – удивительно развитая речь, тонкое понимание других. Она обладала, ну, чисто-земными манерами человека, получившего изящное даже воспитание, а уж никак не в местной деревне.

Она и выглядела как утончённая девушка из их столицы, с умными, всё понимающими глазами. Она уверяла, что это влияние её дедушки. Мне трудно об этом судить, ведь он был алкоголик. Всё, что произошло потом, было как в беспамятстве. Личный самоконтроль не сработал, но она всё поняла и простила меня, полюбила сама. Её лицо мне трудно описать или объяснить. Внешне, повторюсь, оно было милым юным, но в глубине его будто таилось какое-то иное изображение, словно поверхностное лицо наслаивалось на что-то и ещё, и это «что-то ещё» и было потрясением, когда его удавалось ухватить зрением. Но оно тут же ускользало, оставляя в глазах мерцание и временное отключение сознания. Так бы я это объяснил.

Куда-то я уплывал или проваливался, нечто и видел, ощущал, но всё забывал мгновенно, как выныривал в измерение Паралеи. В остальном мы с нею жили как земные люди. Она очень быстро освоилась, вроде и всю жизнь прожила на Земле, забыв свою Паралею и её обычаи начисто, и не имела к ней и отношения никогда.

Потом уже я часто спрашивал себя: какой она была? На самом деле? Как-то я проснулся ночью. Возникло чёткое ощущение провала куда-то, я открыл глаза и увидел, что комната погружена в зелёное мерцание непонятной природы. Она спала рядом, я взглянул и увидел, что её лицо светилось фосфорическим каким-то светом, оно казалось стеклянным и не живым. Я в ужасе стал его трогать, но кожа была живой и мягкой.