Земля – павильон ожиданий

А каким? Подчёркнуто суровым, сильно поумневшим, но растраченным эмоционально и уставшим вусмерть?

– Ты заметил, какая она была вся несообразная ни с чем?

– Кто?

– Ну, та из ресторана. Вся какая-то несоразмерная в своих частях. Глаза как у стрекозы, фасеточные какие-то, где-то сбоку головы будто. Переливаются, не поймёшь чем, какой мыслью или чувством, рот жадный, ела всё и причмокивала, а тельце тонкое с большущей грудью, да ещё и стоячей. Наверное, пластику сделала, чтобы быть чрезмерно сексуальной и ненормально привлекательной.

Даже мне хотелось её за эту грудь ущипнуть, проверить на подлинность. Как мужики, вероятно, её хватают, едва представится такая возможность. Это же жить невозможно. Точно, она из какой-то захудалой колонии, там вечно какие-то реликты получают возможность себя проявлять. Мне рассказывали, что там и творится в иных местах, запредельность во всём. Человеческое поведение остается в пределах Солнечной системы. А там! Экспериментальные миры!

– Да что тебе в ней?

– Ты хочешь, чтобы у меня была такая грудь?

– Мне-то зачем? Я и так тебя люблю.

– Но той, из ресторана, зачем-то нужно.

– Может, она такой забавной и уродилась. Что тебе до неё? Разве ты её знала когда? Пусть живёт, какой себе нравится. Мне такая, как она, без надобности.

– А тому нет. Стоял, весь дрожал, даже я видела. Как к ней жался!

– Ну и что? Ты же его не знаешь. Может, у них любовь. Чистая и высокая. Не все же такие, как твой Оберон. Или как вы его дразнили?

– Мерлином его дразнили.

За любовь к истории и к старинной мистике. Да какой он Мерлин? Мерлин был великодушный, а тот – низкий и невоспитанный. Сексуальный маньяк. Хотя и любил девок забалтывать, но лишь тогда, когда они ему не уступали. А как уступят, так всё, ни словечка уже пристойного не дождёшься.

Ксен не понял, что мужчина в тёмном одеянии, высокий и с гипертрофированными мышцами, и был Оберон – Рудольф. Ксен же никогда его не знал и не видел. А то, что он видел его у театра давно-давно, в другой жизни Ксении, он начисто забыл, мало ли кто бегал тогда за красавицей девочкой, за балериной Ксенией.

…И первый раз у них было, вернее, не было ничего, но так случилось, они легли вместе спать в этом самом городке в Альпах, у его матери в доме, заваленном минералами и коллекциями камней.

«Я чувствую себя твоим уже вечным мужем», – говорил он, – «как будто мы вместе целую вечность, и ещё целую вечность будем вместе».