Объяснение в убийстве. Женский роман с мужскими комментариями

И тут против Вовки сработала его биография. Он был ранее судим.

– Солнышко, ну, что значит судим! В четырнадцать лет парень в компании других подростков предложил незнакомому мальчишке обменяться с ним часами. Мальчишка не согласился. Тогда Оленин ударил его по лицу, насильно снял часы и отдал взамен свои. Если бы всех пацанов, снимающих с ровесников часы, сажали, в школах учились бы только девочки.

– Ты не прав, малыш. Подросток, снимающий с другого часы – уже преступник. И Оленин вполне справедливо получил тогда свой год условно.

Ясно, что дело прошлое, судимость уже снята, но репутация-то подмочена. Далее. Школу бросил после седьмого класса. На момент задержания не работал. А семья! Жил в коммуналке с матерью и отчимом, который тоже ранее был судим.

– Ясное дело, – вздохнула я. – Вступиться за Вовку было некому. Показания матери никто в расчёт не принял, а адвокат просто-напросто парня сдал. А тут ещё Вовка в свои двадцать лет дважды женат и имеет двоих детей от двух разных женщин. Вырисовывается облик этакого шалопая-неудачника.

– Да. Но ведь не убийцы! Ладно, до адвоката мы ещё дойдём. Давай разберём «Явки с повинной», хотя никак не могу согласиться с тем, что их так называют. Ну, понятно, человек зарубил другого топором, его никто и не подозревает, а он бежит в органы: «Вяжите меня, я убивец». Тут всё ясно. Явка с повинной. А когда человек проводит пару недель в камере по обвинению в убийстве, и его днями и ночами трамбуют, убеждая взять вину на себя всеми дозволенными, а чаще недозволенными, методами, какая же это «явка»?

– Это всё понятно, – я настолько увлеклась разговором, что позволила себе закурить прямо в комнате, – давай лучше разложим по полочкам содержание этих явок! Ей-богу, ничего смешнее не читала.

Смотри, как интересно получается. Вовку взяли рано утром. Надели на парня наручники, когда он был ещё в трусах. Его мать и соседи видели, что на нём не было никаких следов побоев. А в восемь вечера Оленина, если верить его кассационной жалобе, отказались принять сотрудники Следственного изолятора, настолько парень был избит. И опера додумались до того, что повезли его в городской травматологический пункт!

– Они просто боялись, что парень потеряет глаз. Двоечники, понимаешь, просто двоечники! Мало того, что доказать вину иначе, как выбиванием признаний, не могут, так они даже бить толком не умеют, так чтоб без следов.

– Ага, надо их поучить, – предложила я. – Да что и говорить, тут они прокололись.