Чужбина с ангельским ликом

– Ты покажешь мне его живым, настоящим?

– Ну, конечно. Он сам найдёт тебя. А ты к тому времени уже подрастёшь. Но это тайна от всех. Понимаешь?

– Да. Кто поймал его образ, лицо?

– Так сделали наши мудрецы, чтобы дать тебе счастливое ожидание.

– Мама, я надеюсь, что мне не придётся заниматься с ним тем же, с чем ты сама занималась с папой в машине. Помнишь?

– Когда ж было… не помню… и о чём твоя речь?

– Я не хочу рожать детей даже человеку со звёзд, как того хочет дедушка. Научи меня искусству жрицы Матери Воды.

Они же не рожали детей и не теряли своей чистоты…

– Но ведь… дети для женщины это и есть то самое счастье, выше которого нет ничего иного. Даже приблизительно. Никакой мужчина не будет тебя любить так, как полюбит тот или та, кому ты и подаришь жизнь.

– Даже пришелец со звёзд? Тогда зачем он мне? Мне сын лесника обещал взять меня в жёны… – но говоря так, я понимала, что сын лесника и рядом не стоит с тем, кто улыбался из волшебного овала.

И жених, мой Избранник, стал жить в моём овале, хранимом в моей спаленке.

Я могла видеть его, когда хотела. Когда же я подросла, я ходила с бабушкой в лес за травами, цветами, корнями и семенами. Бабушка где-то что-то искала, а я купалась в лесной речке. Там цвели речные белые надводные цветы. Я мечтала и представляла себе, как он плывёт рядом и ласкает меня, я уже понимала, что становлюсь красивой и буду ещё краше. Красивее всех, кто жили рядом, и даже многих из тех, кто обитали в столице, куда брал меня с собой дедушка.

Как я впервые ощутила жалость к отцу

Только я видела его подлинным, когда он, расслабляясь в моём присутствии, как и все взрослые при детях, не мог уже скрываться под маской непобедимой выдержки совместной с определённой иронией. И не был он киборгом, а был очень одиноким и несчастным человеком, которого никто не любил.

– Уж не поплакать ли и мне на его груди? – язвил дедушка. – Обнимемся, как лев и агнец, и восславим Творца за всепрощающую любовь? Ну, уж нет! Если в будущем Творец откроет нам подлинный Рай, и он в нём окажется, то я в такой Рай и не войду!

– Какой же ты Ангел, если не умеешь прощать? – спросила я.

– Я и не Ангел. Это же я условно так называюсь, чтобы ты постигла пропасть, лежащую между нами и теми, кто тут. И пусть он прибыл со своей Землюшки – песчинки Мироздания, тут-то он стал неотличим от местных. Отчего, спросишь? Я отвечу. От того, что недалеко от них и ушёл.