Чужбина с ангельским ликом

Я впервые вдруг подумала о том, насколько мужчины преувеличивают свою значимость для детей в то время, как без них можно прекрасно и обходиться. Мне он был не нужен никогда. Я тосковала только о маме. А вместо него у меня был дедушка. Он и был моим отцом.

– О каких декорациях ты спросила? О чьих долгах? – изумился он моему вопросу и потёр свои виски, что было у него знаком растерянности. – Разве я что-то говорил? Твоё поведение пугает меня.

– Чем же?

– Хотя бы тем, что ты так стремительно повзрослела. А я, оказывается, всё ещё живу в иллюзии, что ты совсем маленькая.

Я промолчала, сползла с его коленей и стала ворошить короба с диковинной едой, которую он привёз. Они стояли на траве у крыльца. Я зарылась в них так самозабвенно, что и забыла о его страдании. В коробах было много всего вкусного, особенно деликатесов, о которых тут никто и не подозревал, а я привыкла к ним с детства.

– Принеси мне воды, – попросил он, не вставая сам.

– Пить или просто? – Для питья воду мы брали из подземного источника, скрытого в колодце, бывшего тут единственным на всю улицу.

Воду из этого источника приносил дедушка в огромных бутылях. Часто ему подвозил их и лесник, его друг и вечный должник, на своей тележке, запряжённой той самой лесной лошадкой – персонажем моих детских грёз. А умывались мы, беря воду из бассейна, который наполняли дожди в осенний период и те, которые периодически шли летом. Дедушка знал секрет очистки дождевой воды, в которой я купалась в тёплую погоду.

Отец встал и сам пошёл к садовому бассейну, где и умыл лицо.

Я на его глазах, не стыдясь его ничуть, стащила тунику и полезла купаться. Так мне захотелось.

– Ты становишься очень красивой. Нереально хороша! – он изучал меня, так же не стыдясь, не видя в моей наготе ничего предосудительного. – Но ты будешь, всё же, другая чем мама.

– Лучше? – спросила я.

– Другая совсем. Не похожа ты на неё.

– Конечно. Все говорят, что твоё порождение. Ноги длинные как у болотной птицы.

– Кто же так говорит?

– Бабушка, кто же ещё.

– А говоришь все.

– Ну и соседи. Говорят, что я не местная.

– Мама, что ли, их местная была? Или Инэлия из их породы? Как она, кстати, пережила всё? Я так ни разу и не увидел её после. Она прячется от меня.

– А чего ей переживать? Если она и прежде видела маму редко.

– То есть? Хочешь сказать, что и ты не переживаешь особенно-то?

– Мои переживания принадлежат только мне. У тебя и своих мучений довольно, чтобы я добавляла тебе своих.