Глинтвейн на снегу

Туго набитая огромная подушка годилась лишь на то, чтобы прислонять её к спинке кровати, когда сидишь. Лежать на ней было невозможно. Да и не хотелось. Можно представить, сколько негативной энергетики нёс в себе этот квадратный предмет, впитавший в себя боль и страх сотен больных людей!

Посреди ночи, ворочаясь с бока на бок и не находя удобного положения для обёрнутой в пелёнку больной руки, которая бесконечно ныла, Дарья поняла, что хочет устроиться так, чтобы кисть свисала с койки, но было страшно лечь на самый край высокой узкой кровати, казалось, что с неё запросто можно свалиться.

И тут она услышала доносящиеся из какой-то палаты тревожные крики:

– Женя, не спать, не спать! Женя, дыши! Дыши, Женя!

Боже мой, что там с этим Женей? Может, она зря отказалась от обезболивающего препарата? Рана ноет вполне терпимо, но укол помог бы заснуть. Или нет?

В шесть утра в палату снова ворвались три технички и, громко переговариваясь, принялись за уборку, протирая несуществующую пыль с тумбочек и драя швабрами идеально чистый пол, который был вымыт вечером, и по которому с тех пор никто не ходил.

Когда уборка закончилась, Дарья надолго застыла у окна, вглядываясь в омытые ночным дождём серые асфальтовые дорожки и покрытые бурной зелёной листвой деревья. Сегодня первый день лета…

В стоящей под окном машине с красным крестом резко распахнулись обе задние дверцы. Из служебного выхода выехала каталка с упакованным в чёрный мешок телом.

Двое санитаров приподняли его за плечи и ноги и погрузили в машину. Ещё одно тело в непрозрачном целлофане там уже лежало. Дверцы закрылись. Катафалк уехал в паталого-анатомическое бюро… Может быть, одна из жертв – это вчерашний Женя, который так и не захотел дышать?

– Доброе утро, – иронично прошептала Дарья и благоразумно добавила: – Даже если это утро не очень доброе, но у меня оноесть…

Дождавшись восьми утра – времени, когда открывается поликлиника – Дарья накинула курточку, маскируя повязку.

Замотала в непрозрачный целлофановый пакет кошелёк и пачку сигарет и пошла к лифту:

– Вы куда? – услышала она вслед от стойки регистрации.

– В буфет, на второй этаж, за водичкой.

Спустившись на лифте на первый этаж, Леденёва пошла по длинному коридору, ступая по нарисованным на бетонном полу красным и сиреневым линиям, пытаясь проникнуть из лечебного корпуса в поликлинику.