Невзрослеющий мальчик

И они всё равно живут всем назло.

«МАРУСЯ»

Я увидел её первый раз в санатории,

В дурмане тухлояичного благовония.

Конфетные глаза в разные стороны хлопали,

А веснушки на бледном лице,

Как капли дождя на улице

Шлёпались.

Она улеглась мягкой щекой

на маленький кулачок

И, губы надув трубой,

Заглянула в тёмный мой уголок.

Я расчесал левый глаз до слёз,

Чтоб замести следы нервного тика

И поражён был тогда всерьёз,

А ей ничего не сказал, горемыка.

Затем мы встретились вновь

у семьи белых оленей.

И у меня задёргалась бровь

от остроты впечатлений.

Ну а дальше: прогулки в садах,

бурные споры и рассужденья.

Я только жалею, что не ходил танцевать,

Когда начиналось ночное веселье.

Я помню, однажды, спросила она:

«А плохо ли это —

Использовать человека,

без его ведома?»

И указательный пальчик

приложив к губам,

Она ожидала ответа.

«Плохо!

И чем раньше

Ты скажешь об этом,

Тем лучше будет для вас.

Потому что используют

Люди друг друга всегда…»

Как девственник вёл себя я тогда

И не думал о том, что под юбкой,

И смотрел на неё, как на чистый кристалл,

У которого чуткая хрупкость.

«МАТ»

Правда ли что мат убивает цветы?

Я думаю, что цветам похрен.

Они сыты.

Земля, гавно, свет, вода, тепло —

Это корм.

А мат – это фуфло!

Это просто слова.

Звуки, одетые в кактусы.

Вибрации воздуха,

Которые не могут взорвать даже лампочку.

Я раньше думал, что мат меня губит,

Что мат – это борщевик,

Который захватывает и обжигает душу.

Мат – это вичка,

Которой я подгонял телят.

Мат – это мякиш хлеба,

Которым я кормил поросят.

С матом я плакал и смеялся.

С матом я засыпал и просыпался.

Я и сейчас так много матерюсь,

Что люди затыкают уши и бегут от меня.

Какой нехороший мальчик!

«Восторженный писатель»

Эй, ты, восторженный писатель-воспитатель!

Как можно знать, как людям жить, или не жить?

Да, да я про тебя, душевный надзиратель,

Скажи, какого хуя, Рим лежит в пыли?

Давайте, я скажу: там что-то не учли;

Там все настолько запизделись,

Там все настолько зажрались,

Что все потом куда-то делись,

Когда к ним демоны пришли.

А Греция! Демократическая мука!

Куда ведёт игра умов?

А к раздроблению основ.

К раздору меж отцов и их сынов,

Которые так быстро всё спешат профукать,

Не замечая тиканье часов.