Незабудка

Куда же еще?! Что, многое изменилось после твоего позорного бегства? – обратился Сергей к Юльке, видя, как та наливается густой краской. Юлька покраснела до кончиков ушей, вспоминая свой первый и последний визит в тогда еще захудалую, вымирающую деревеньку.

– А я сапоги с собой резиновые захватила, – пробормотала она, все еще не веря глазам своим, – специально для этой поездки приобрела в магазине.

– Ну, так надевай, раз купила! – Сергей не смог упустить возможность поиздеваться над Юлькой.

– Ага, куда я в них? – жалобно пропищала она.

– Ну не выкидывать же?!

– Тебе на память о себе оставлю, – привычно огрызнулась Юлька, придя в себя.

– Зачем мне они? – Поставишь на тумбочку вместо телевизора и будешь любоваться, меня добрым словом вспоминать.

Сергей злорадно улыбнулся. Все, как обычно, все, как всегда. Опять они спорят с Юлькой, как будто и не было тех десяти лет разлуки. Димка не обращает на них внимания, знает, что бесполезно. Все, как всегда, вот только Насти нет с ними. Сергей тяжело вдохнул и торопливо стал расстегивать верхние пуговки рубашки, делая жадные глотки воздуха.

– Где, где лекарство?

– На кухне, в холодильнике.

Она понеслась на кухню и вернулась с бутылкой водки в руке:

– Там только это…

– Оно и есть. Самое лучшее лекарство.

– Ты прав, – поддержал друга Димка, – это очень хорошее лекарство, и сейчас очень нужное для нас всех.

– Придурок! – возмутилась Юлька, – у него, может, с сердцем плохо, а ты его водкой лечить собираешься.

– Ты угадала мое самое заветное желание, – сказал Сергей вполне серьезно. – Я сам пытался руки на себя наложить, но, видно, не судьба.

– Нельзя так говорить. Даже думать об этом не смей, – закричала на него Юлька. – Каждый должен прожить столько, сколько Господь ему отвел. А самоубийство – это самый большой грех. Самоубийц даже отпевать нельзя, а церковнослужителям – молиться за них.

– Ты знаешь, я думаю, что мне уже будет все равно.

– Нет, не все равно. Говорят, что самоубийца не может попасть ни в рай и ни в ад. Он сидит пред закрытыми вратами приемной Всевышнего и дожидается своего срока. И только когда заканчивается его земной срок, он предстает пред судом божьим. А Господь не любит тех, кто ставит себя с ним на одну ступень и дает себе право распоряжаться жизнью, им подаренной. Сергей не удержался и рассмеялся:

– А ты-то откуда это все знаешь?

– Люди говорят.