Голь на выдумки хитра. Фантастическая повесть

А сейчас вызов, на сердечный приступ ехать надо.

Она отключилась, а я встала и пошла на кухню. На столе, возле сахарницы, лежала пачка каких-то импортных изделий.

– Никита! – позвала я, обошла все углы и убедилась, что супруга в квартире нет.

Глава 2. Безнадёжность

Вернувшись на кухню, я взяла со стола неизвестный предмет и обнаружила, что это коробочка с сигаретами. Сколько себя помню, никто из моего окружения не курил, поэтому я забыла, что представляют собой табачные изделия. Белого цвета пачка с одухотворенно парящей длиннокрылой птичкой в верхнем правом углу названа «Winston», внизу устрашающе зияет предупреждение о вреде курения на английском языке.

Я повертела предмет в пальцах и порадовалась за юмористов-производителей. Прикол с курящей птичкой озадачил, а значит, удался.

В пропажу Никиты не верилось, и вообще меня трудно чем-то испугать, так как привыкла, что за каждым поворотом прячется неожиданная неприятность. Просто посылаю эти неприятности к чертовой матери и шагаю дальше.

А вот чертова мать, наверное, замучилась принимать незваных гостей. Я ей сочувствую, но ничем помочь не могу – своя рубашка ближе к телу.

– Мама, – окликнул меня Стасик. – Почему ты не спишь, мама?

– В туалет встала, – соврала я. – А ты иди, подремли еще.

Сын потер кулачками глаза и произнес фразу, которая меня ошеломила.

– Папу во сне видел, – сообщил он. – Папа сказал, что уезжает далеко-далеко и не вернется до тех пор, пока не разбогатеет.

– А куда он уезжает, не сказал? – чувствуя, как задрожали коленки, прошептала я.

– Нет, – пожал плечиками Стас. – Я пошел досыпать.

«Он нас бросил, – успела подумать я. – А ведь мог предупредить. Хорошо, решил сделать семье сюрприз, хотя сюрпризы в моем понимании должны быть только приятными, но зачем удрал посреди смены с работы? И причем тут сигареты»?

«Шерлок Холмс в юбке, – хмыкнуло внутреннее Я. – Как теперь семью тянуть будешь? На панель пойдешь или наркотики продавать станешь»?

– Пошел ты к черту! – выругалась я и еще раз пожалела чертову мать.

Слез не было, не было паники, зато накатила глубокая безнадёга. Надо было что-то предпринимать. Что? Напроситься на житье к родителям, а свою квартиру сдать? Только не это, я не протяну и недели! Может, уйти к предкам мужа? Они спокойнее, доброжелательнее. И посадить себе на шею четверых?

И снова зазвонил мобильник.

– Никита не появился? – послышался встревоженный голос Вали Синициной.

– Не появился, – обреченно произнесла я.