Кукол бояться – в лес не ходить. Мистические истории

– Хочешь секса со всеми, кто положит на тебя глаз? – поднял брови прелестный собеседник.

– Не придирайся, Ариэль, – передёрнула плечиками красавица. – Я выйду замуж за богатого иностранца и буду путешествовать с ним по миру, чтобы ходить по ресторанам.

– Дались тебе рестораны, – вздохнул юноша. – А путешествовать и здесь можно.

– Неужели тебе не хочется обыкновенного шашлыка? – удивилась Беата. – Бывало, вонзишь зубы в сочное, ароматное мясо и застынешь от восторга…. И вино! Я так давно не пила вина!

– Цветы пахнут лучше любой пищи, – нахмурился Ариэль, но спустя минуту улыбнулся и закружил девушку в зазвучавшем внезапно вальсе.

 – Ради шашлыков и варенья возвращаться назад глупо, ты вспомни, что там было!

– И вспоминать не хочу, – фыркнула упрямица. – Не могу долго находиться на одном месте, мне надо постоянно что-то в своей жизни менять.

– Так меняй, давай переедем к морю, – юноша волновался. – Здесь не стареют, не болеют, здесь нет войн, здесь нет злобы.

– Сплошная любовь, – расхохоталась плясунья.

 – Сплошные ангелы, архангелы, святые и праведники…. Скучно! Знаешь, я уже облюбовала одно место. И мне двенадцать недель.

– Не может быть! – вскричал Ариэль и опустил партнёршу на газон.

– Вика очень обрадовалась, и Миша обрадовался, я же у них первая, – изрекла Беата и неожиданно поняла, что отправится на землю без своего верного друга. Эта мысль занозой засела в её сердечке, но девушка усилием воли выдернула её оттуда. Стало легче. – А ты собирайся со мной, Мишина сестра замуж вышла, ребёночка зачать хотят.

– Ну, уж нет, – холодно произнёс парень. – Заново барахтаться в животе и слушать, как желудок и кишечник переваривают еду? А после рождения стареть, чтобы снова умереть? Ни за что!

– Тогда улетай, – поджала губки красавица, – а я сегодня ночью спускаюсь вниз.

И она отвернулась, показывая воздыхателю, что разговор окончен.

*****

Журчала вода, лежать, свернувшись калачиком, было неудобно, но на помощь приходил сон. Бесконечный сладкий сон, в котором она, Беата, рыбкой плавала в глубоком озере.

Время от времени её покой нарушал чей-то голос, и тогда окружающая жидкость начинала мелко вибрировать. Если голос сердился, капельки влаги превращались в остроконечные льдинки и больно ранили кожу, если радовался, льдинки таяли и начинали ласкать крохотное тельце. Иногда извне доносилась музыка, которая заставляла либо дёргаться от грохочущих басов, либо млеть от счастья в лучах нежных классических мелодий.