Легко ли быть ведьмой

Людмила взялась за записи нуждающихся, уборкой офиса и небольшой опекой над Олесем и Анжелой, все остальное легло на мои плечи. Время приема назначили небольшое – с пяти до восьми часов вечера.

Я ожидала, что пациентов будет немного, но ошиблась. Слава об излечении без медикаментов полетела по городу с ошеломляющей скоростью, а потому пришлось задерживаться после работы. Но этого делать было нельзя, я приползала домой обессиленная.

Посоветовавшись, мы снова стали принимать только три часа.

Тарифа, как такового, не было, люди сами клали на стол деньги.

Кто сколько может. И радовались. Что значат пятьсот – тысяча рублей по сравнению с аптечной химией, имеющей массу противопоказаний и платными обследованиями по восемьсот рублей только за прием.

А как-то под вечер, когда Людмила убежала домой, ко мне пришла женщина в темных очках и длинном черном платье. Она уверенно проследовала в рабочую комнату и тяжело обрушилась на диван. А потом сняла платок.

Цыганские глаза прощупали меня насквозь.

Несколько минут я с ужасом разглядывала ее, пока не поняла, что ко мне явилась разлучница.

– Вот видишь, ты не пропала, – растянула она в улыбке кровавые губы, – тебе уход мужа пошел на пользу. Хоть помнишь его?

Я устало опустилась на стул и представила лицо Виталия. Видение наотрез отказалось ко мне являться.

«Как он»? – мысленно спросила я и бесстрашно поглядела в два беспросветных омута.

«Прекрасненько», – так же мысленно ответила Назаренко.

А вслух сказала:

– Я пришла по другому поводу.

– По какому? – я уже догадывалась.

– Ты лечишь того, на кого я насылаю порчу, – Ольга скривилась, а я поняла, что если она смоет косметику, станет похожа на самую настоящую ведьму из сказок и преданий.

– Я никого не лечу, – холодно проговорила я. – Я учу лечиться.

– Ты должна закрыть свой кабинет, – соперница прищурилась.

Тревожная, убивающая энергетика побежала из ее зрачков.

Надо было срочно ставить защиту, и я, скрестив средний и указательный пальцы на обеих руках, начала читать заговор, которому научила меня бабуля.

Назаренко нахмурилась, а потом встала и направилась к двери.

– Еще не вечер, – оскалилась женщина в черном платье, – я тебя уничтожу. А пока у тебя есть время подумать.

И она удалилась.

Страшно закружилась голова, начали подкашиваться колени. Ноги стали ватными.

«Как там дети? – подумала я и постаралась взять себя в руки. – Лишь бы Назаренко с ними ничего не сотворила».