Между раем и адом. Третья книга трилогии «Неприкаянная душа»

Карлос распахнул дверь и угрюмо отошел прочь, чтобы пропустить нас вглубь гостиной, где на полу, зловеще переливаясь гладко отшлифованными гранями, покоилось ненужное нам сокровище.

– Я забираю его как вещественное доказательство, – ошеломленно выкрикнул Виктор Александрович и, не дожидаясь разрешения, проворно схватил таинственный камень.

– Не надо! – запоздало взвизгнул Жемчужный. – Ни в коем случае не берите его в руки!

На минуту Куприн оторопел, но криво усмехнулся и смело опустил в карман жуткий трофей.

– Ах! – схватился за голову побледневший элементал. – Ах! Вы в опасности, сударь!

– Едем в отделение, – игнорируя театральную реплику домового, потащил меня за руку к выходу железный мент.

Я покорилась судьбе и спустя некоторое время оказалась заново в своем рабочем кабинете. Бравый капитан, решительно всучив мне черные папки, исчез, а я, обдумывая создавшуюся ситуацию, осталась в гордом одиночестве. Захотелось есть, а потому я встала и потопала в местный буфет.

Выпав в коридор, я увидела Савельева, которого конвоировали два свирепых парня в униформе стражей общественного правопорядка. Задержанный странно взглянул на меня и, гордо вскинув голову, важно прошествовал мимо. Что-то знакомое почудилось мне во взгляде вороватого полковника.

– Он кристально честный работник! – закричал женский голос на том конце коридора. – Вы что, сошли с ума?

– Но Антон Андреевич признался во всем, – начал оправдываться неизвестный бас. – Антон Андреевич купил этот алмаз у…

– Купил ли? – засмеялся приятный тенор.

Где-то распахнулась форточка, и порыв ледяного ветра наполнил помещение шумом и гомоном оживленной улицы.

Я спустилась вниз и села за обшарпанный столик ведомственного пищевого заведения. Недалеко от меня возбужденно обсуждали арест шефа его подчиненные.

– Этого не может быть, потому что не может быть никогда, – напыщенно изъяснялся пожилой подполковник с утомленным, все понимающим лицом. – Я знаю Антона с малолетства.

Вместе гоняли голубей, ходили на лыжах, отмечали праздники, наконец. Я всегда мог доверить ему свой кошелек.

– Экстрасенсорша его оклеветала, – кося на меня золотистым глазом, поддержала друга детства Савельева молодая женщина с хлипким рыжеватым хвостиком. – Она во всем виновата.

– И что в ней нашли глупые мужики? – прошипела твердолобая дама, та самая, которая охотилась на банкете за высокооплачиваемым заморским профессором.