Между раем и адом. Третья книга трилогии «Неприкаянная душа»

Это не элементал, не демон, не ангел, а потому необременительная связь с ним не станет таким тяжким грехом, как прелюбодеяние с выходцем из темного или светлого мира. Пожалуй, стоит согласиться на его предложение!

– Прощаю, – замечая в дальнем углу огорченные глаза Карлоса, великодушно сообщила я. – Расскажите, пожалуйста, о себе.

Михаил оказался врачом, сорокапятилетним профессором, и имел пару дюжин научных трудов по кардиологии. Полгода назад он похоронил жену, обожаемую Элис, и единственную малолетнюю дочку. Жизнь кончилась.

В наш мегаполис приехал к другу, с коим его связывают детство и маленький кусочек юности, которые Орлов провел в небольшом городке великого и могучего Советском Союза. Независимые родители Майкла грезили о свободе, а потому с колоссальным трудом сбежали в Британию, чтобы там умереть от тоски по суровой родине.

– А теперь ваша очередь, – широко улыбаясь, заявил заморский профессор. – Почему вы плакали, Алиса?

В нескольких несложных предложениях я неохотно живописала свою несладкую жизнь: тусклое, однообразное существование, чрезмерно самостоятельные дети и внуки, вечно руководящий муж.

О работе в милиции повествовать не стала, да и о двух невостребованных книгах тоже. Узнав, что я когда-то окончила медицинское училище, новый знакомый пришел в восторг.

– Значит, мы с вами коллеги, – ахнул он и внезапно остановился.

Оглядевшись по сторонам, я с удивлением уразумела, что наш танец продолжался целую вечность, так как огромный зал ресторана под завязку заполнился оживленным и ищущим развлечений небедным людом.

Преданный Жемчужный, оставив нетронутым скромный стол, не сводил с меня глаз.

– Дядюшка, видимо, очень любит вас, – с восхищением прошептал англичанин и галантно отвел меня к скучающему домовому.

– Тебе понравился этот не в меру назойливый гомо сапиенс? – провожая смятенным взглядом прямую спину обитателя Туманного Альбиона, сурово спросил меня Карлос.

– Не знаю, – огорченно вздохнула я. – Только одно могу сказать: он тоже одинок.

– Одинок ли? – перебил меня Карл Жанович и кивком указал на шумную компанию, среди которой находился и господин Орлов.

– Пойдем танцевать, красотка! – прорычал кто-то за моей спиной.

Я обернулась и замерла от ужаса. Передо мной, покачиваясь на тумбообразных ногах, стояла обряженная в пух и прах горилла и неистово силилась изобразить из себя человека разумного.

– Простите, я очень устала, – растерянно пробормотала я и с надеждой оглянулась на «одинокого» англичанина.