Затерянные в параллелях

– Сорняков там так много, что мы травим их специальными ядами, – вздохнула я и вспомнила вездесущие колонии желтых цветочков, глубоко пускающих в пашню корни.

– Так зачем вам мой товар? – Феоктистов сдвинул брови и поджал губы.

– Затем, что кроме вас у меня никого нет, – слезы брызнули из моих глаз и потекли ручейками по щекам.

– Понятно, – растерялся Аркадий. – Вы приехали на погост в Александровск и оттуда попали к нам, в Троицк.

– Троицк? Пожалуйста, помогите мне выбраться отсюда, – зарыдала я. – Мой муж потерялся на кладбище и, конечно же, ищет меня, но, видимо, не может найти!

– Муж остался на кладбище, – растянул предложение Феоктистов и усмехнулся.

 – Ночью мы отдыхаем, а утро вечера мудренее. Вставайте, милая дама, и пойдемте ко мне пить чай. У меня и переночуете.

– Может, в гостиницу, у меня есть деньги, – нащупав кошелёк в сумочке, перестала реветь я.

– У нас нет гостиниц, у всех свое жилье, – отрезал собеседник.

– А как же гости города? – удивилась я и вновь шмыгнула носом.

Оставшиеся слезы требовали выхода.

– У нас нет гостей города, – нахмурился Феоктистов.

Я поняла, что если не замолчу, могу оказаться на улице,. а потому встала и пошла за спасителем. Мы выбрались из ниши каменного сквера, на ярко освещенных улицах группами гулял народ. Судя по улыбкам, лоснящимся от довольства, народ на всю катушку отдыхал после трудового дня. Я всматривалась в восторженные лица людей разных возрастов, среди которых преобладали пожилые и откровенно старые, и понимала, что чего-то в этой кутерьме не хватает.

Но чего, сообразить не могла. По-прежнему из невидимых динамиков лилась музыка, теперь уже Чайковский «Лебединым озером» парил над головами толпы.

– Новенькая? – цепко схватил меня за локоть худощавый усатый мужик лет сорока в гимнастерке старого образца и галифе. – Аркаша, познакомь!

– Она не новенькая, она пришлая, – резко ответил военному Аркадий. В его голосе прозвучала сталь.

– Ааааа, понятно, залетная птичка, – хихикнул усатик и, круто развернувшись, направился к компании невысоких, широких в кости, женщин в старомодных крепдешиновых платьях с накладными плечиками.

Те стояли возле гастронома и в упор рассматривали мою высокую фигуру современного астенического склада.

– Ревнуют, – оповестил пространство мужик и, вонзившись в кольцо крепдешина, обнял две крепких талии.

Чайковский сдал позиции, на смену ему любимейшая «Катюша» весело полетела под сгустившимися тучами.

– Иииих! – послышалось сзади.