Кровь и черника

* * *

Главная местная сплетница с нетерпением ожидала своих постояльцев.

– Допросите, например, Синицких, – предложила она.

Троица с аппетитом закусывала бутербродами с колбасой и сыром и запивала их квасом.

– Только надо их пригласить по одному, – уверенно сказал сделавший выводы из предыдущего допроса Макушкин.

– Так я сейчас Артамона и зазову, – вскочила Ленка, без сантиментов оставив полбутерброда на тарелке.

Призванный для исполнения гражданского долга Синицкий был доставлен Образцовой минут через двадцать.

– Ну вот, Артамон, – указывая на следователя и сержанта, торжественно провозгласила Ленка. – Перед тобой высокодоблестные стражи нашего правопорядка.

У Макушкина очки на лоб полезли от подобного многоэтажного определения, а Федор, как позднее задыхаясь от переполнявшей ее информации рассказывала Ленка, смолчал, сдавленно крякнув.

– Ну, ты, Елена, даешь! – прогудел Синицкий.

Голос у него всегда был громкий, добродушный, да и сам Артемон за последнее время раздался вширь и вкупе с высоким ростом приобрел весьма внушительные размеры.

– Очень рад познакомиться, – пророкотал современный Собакевич. – Буду рад ответить на все ваши вопросы и помочь следствию.

– Распишитесь для начала об ответственности за дачу ложных показаний, – суховато предложил свидетелю следователь.

Обжегшись на молоке, теперь он уже дул и на воду.

– Я так понимаю, вы уже давно живете в деревне? – начал издалека следователь.

– Постоянно. Три года, как вышел на пенсию, а до того так, наездами.

– А вы хорошо знали покойную Саврасову?

– Ольгу-то? Конечно, девчонкой ее еще помню.

– А что у нее за характер был?

– Да обычный, спокойный. Хороший характер был, Еремей Галактионович, жаль ее.

– Это безусловно. Как думаете, кто-нибудь мог желать ей зла?

– Да с чего бы? Нет, не представляю себе такого, – решительно заявил Синицкий.

– А вы с ней общались в день ее гибели?

– Нет, только видел издалека. Она пошла в лес со своей начальницей по фамилии Гляссер.

«Надо побыстрее добраться до этой Гляссер», – подумал Макушкин, вслух же спросил:

– Ничего подозрительного не заметили в день ее гибели?

– Да нет, ничего не приходит в голову.

– Ну, если придет, скажите мне.

– Обязательно, Еремей Галактионович.

– А вот скажите, вы что-нибудь слышали о зарытых в здешних местах кладах?

– Нет, я ничего не слыхал. А вы у супруги моей, Елизаветы Григорьевны, спросите.