Под тенью старого сада

Однажды я заметил, как странно Лив смотрит на него, и понял, что могу её потерять. Она всё ещё не знала, что на самом деле в теле Эндрю живёт душа режиссёра Нэда, и если бы я ей об этом рассказал, она, может быть, и не поверила бы. Эндрю в теле Нэда мог бы подтвердить мои слова, но пока я был в аду, тот куда-то подевался. Говорили, что его выгнали из рая за однополую любовь, а может быть, просто пришло его время вернуться на землю.

Я бродил в одиночестве по берегу океана и не знал, что мне делать дальше.

Лив всё больше отдалялась от меня, и, видя это, я был ещё несчастнее, чем в аду. И в один прекрасный вечер, понимая, что скоро Лив уйдёт от меня, я решил уйти первым. Перед уходом я написал ей письмо, где рассказал всю правду: как, будучи известным кинорежиссёром, полюбил её, как написал для неё сценарий, как целовал её в тот страшный момент, когда наш автобус падал в пропасть, и как потом один из съёмочной группы попал в рай. Я написал ей о визите Эндрю и нашей с ним сделке, и о том, что променял рай на ад только ради неё. Всё остальное она знала сама. Дописав до конца, я расплакался от жалости к самому себе, а потом ушёл в самую чащу леса, где она не смогла бы меня найти. Я решил жить вдали от людей, развлекаясь написанием новых книг, театральных пьес и киносценариев. Я отпустил её к Полу, надеясь в глубине души, что однажды она всё же любит меня и однажды придёт сама.

Целый год я не общался ни с кем, боясь убедиться в том, что Лив счастлива вместе с Полом. Здесь, в раю, можно было уединиться на любое время, поскольку у каждого под рукой была скатерть-самобранка, и необходимости работать и общаться не было.

Я хотел, чтобы меня никогда не нашли и не сообщили мне грустную весть о том, что они вместе. И в то же самое время я мечтал, чтобы она однажды нашла меня и сказала, как по мне соскучилась. За всё это время я ни разу не взглянул на себя в зеркало, поскольку был уверен, что моё омерзительное лицо совсем не изменилось. Но через год я случайно увидел своё отражение в лесном ручье, похожем на тот, который протекал в аду. После ада я терпеть не мог ручьи и обходил их стороной, но в тот день я всё же наклонился над ним и застыл. Из воды на меня смотрело белое лицо, обрамлённое шапкой чёрных волос. Я снова был так же молод и прекрасен, как и при жизни на земле, и от этого открытия я засмеялся, расплёскивая вокруг воду. От счастья я прыгал в ручье и бросался в него, омываясь чистой кристальной водой.