Под тенью старого сада

Но кто-то заколдовал меня, и вот теперь нас двое: я прошлый и я нынешний. Давай дружить! – и с этими словами я протянул гиганту свою крохотную руку.

– Если ты серьёзно, то давай, – ответил мне Большой Эд, поднимая меня двумя пальцами на уровень своих глаз. – Пива хочешь? – спросил он. Я кивнул головой, и Эд стал думать, куда же мне налить. Бережно подняв меня с пола, он поставил меня на стол и капнул рядом немного пива. Я жадно выпил его и попросил ещё.

Как-то незаметно мы, обе половинки одного Эда, подружились, и я рассказал ему всё, что произошло со мной с тех пор, как я был заперт в туалете.

Рассказ мой поразил двойника, но его рассказ поразил меня ещё больше. В тот злополучный вечер после спектакля он прошёл в свою гримёрку и увидел там букет чёрных тюльпанов. С этого дня в его жизни появилась странная женщина с надменным взглядом чёрных траурных глаз. Её чары были настолько сильны, что он перестал выходить из дома, занимаясь с ней любовью. Он не ходил даже на работу в театр, словно провалившись в какую-то чёрную дыру. Но вчера наваждение словно упало с его глаз, и я прогнал это исчадие ада прочь.

– Иными словами, она тебя поимела? – спросил я, а Эд кивнул в ответ. – Как и меня, – продолжил я, – только по-другому. Ещё три дня назад я был готов броситься в унитаз и покончить с собой! Она меня почти сломала! А сегодня я сижу на твоём столе и мы вместе пьём пиво! Как же это здорово, братан!

Мы рассмеялись и выпили за знакомство, с этой минуты став лучшими друзьями.

Дальше были пьяные беседы о том, что значит быть настоящим героем.

– Понимаешь, – говорил я своему двойнику, – Наполеону тоже казалось, что он настоящий герой. Но Кутузов сразу раскусил его, поняв, что гордецу ни в коем случае нельзя давать шанса для сражения, и стал просто отступать внутрь страны. Через несколько месяцев в разорённой Москве спесь с гордеца была сбита, и ему оставалось только отступать, спасая свою жизнь. Ты знаешь, пока я был заперт в туалете, я часто думал, что похож на Наполеона, запертого в Москве.

Каким он был огромным в начале и каким маленьким стал в конце! Мне удалось всё же сбежать из туалета, ну а Наполеона просто смыли в унитаз!

Честно говоря, я сам плохо понимал свой пьяный бред, произносимый тоненьким смешным голоском букашки. Но Большой Эд меня, кажется, понимал. Кто-то могущественный и чёрный бросил вызов нам, самоуверенным гордецам, и показал, какие мы на самом деле мелкие букашки.