Надо идти дальше. Путевые заметки

Уже повернулась спиной, а у него звонит телефон, короткий разговор и золотое словечко садись.

Лесостепь. В ней особый уют, особая живописность, словно лоскут планеты видишь меж пологих холмов в теплых пологих лучах солнца. Светило поднимается, поднимается дух трав, ароматом влетает в кабину. Сам Калач небольшой городок, расположился вольно и неровно над речками. Высаживаюсь у администрации.

– На Воробьевку? Только микроавтобус, до трассы не дойдете, да и рюкзак тяжелый, давай помогу. Слушай, я сейчас водиле автобуса скажу, что моя невеста, он тя в лучшем виде доставит.

Правда, не хочешь за меня замуж?

И ушел.

Залезаю в микрашку, подтягиваю рюкзак под ноги, чтобы никому не мешал, проход свободен.

– Ездят усякы… – Рот этой женщины не закрывается. Только комментировала какие-то сплетни, тут я сажусь. Говорит на средне-украинском суржике, это не подделаешь. И голосом таким, что хочется поискать регулятор громкости. Задает тон.

– Что, не нравлюсь? – Спрашиваю открыто.

Та не ожидала и проболталась:

– А кому ж ты можешь понравиться?

– Бывает, – говорю, – и чьим-то мнением не интересуются.

Та застыла с открытым ртом, нехорошо даже.

Знаю, что люди, мову за родную принимающие, часто пытаются ставить «кацапив» под свою оценку, контролируют, а потом «пануют». Вот же ж словечко! Нет такого в речи русской. А по хохлушке видно, что значит «пануваты».

Словно радиоточка, неизвестно кому стала набалтывать районные сплетни с неизменно отрицательной оценкой действующих лиц. Дошли до кого-то.

– Что такое? Повторите вновь и внятно! – Сидящий за спиной хохлушки произнес это достаточно тихо, но автобус смолк.

Та обернулась. И вновь ситуация с открытым ртом.

После почти минутного тяжкого молчания вновь тихий голос.

– Советую за любой помощью более не обращаться.

И автобус облегченно выдохнул. Кто-то же должен сказать…

А в дороге не перестаю удивляться меловым скалам. Белые стенки! Красиво, необычно. В Воробьевке вновь спрашиваю дорогу, спрашиваю и о меловых скалах.

На Бутурлиновку, советуют. А за Бутурлиновкой, оказывается, и монастырь в меловых скалах есть. Есть Дивногорье, есть Урыв, есть такая красота, что туристов туда лучше не пускать…

Но от Воробьевки до Бутурлиновки просто так доехать не удалось. Очередная милая душа из сельских интеллигентов высадил меня где-то посередине, у него своя дорога. Прошла немного от поворота. Луг. Поле. Запахи травы такие, что голова кругом идет. Кажется, застряла. Нет машин.