Доброе утро, почта!

Панкратова затруднилась ответить сразу, но ничего страшного не произошло, заместительница Цегель, Карина Дмитриевна Озерова, тут же сообщила начальнице, что на Гермионову жаловались Симанович и Брутько.

– Ха, Симанович, – начала с каким-то присвистом Лидия Генриховна. – Эта старва, а Брутько, Полина Олеговна, вообще выжил из ума.

– Не забудьте еще обратить внимание на национальность Симанович, – едко порекомендовала замзав. – Как ее зовут, кажется, Фрида Израилевна?

– Совершенно верно, – подтвердила завотделения Троекурова, прекрасно помнившая имена-отчества-фамилии ключевых жалобщиц микрорайона.

– Не забудьте еще про жалобу покойной Долинской, Карина, – хорошо поставленным контральто подала голос Наталья Замшина.

Цегель, у которой уже уши поразъезжались от обилия реплик, сконцентрировалась на последней.

– Так, Наташа, что там с жалобой Долинской? Поподробнее, поподробнее.

– Неделю назад она звонила, – охотно изложила детали Замшина, бросив победный взгляд на упустившую инициативу соперницу; Озерова, однако, надо отдать ей должное, и виду не подала.

– А откуда ты знаешь? – продолжала допытываться Цегель.

– Так сама же Лидия тогда возмущалась: звонила да еще жалуется; короче, неплохо прошлась по Долинской.

– Да, правду говорят: информация о нас исходит от нас самих, – бодро проговорила из своего угла Валечка Серебрякова.

– И на что же жаловалась Долинская, а Лида? – интерес заведующей не угасал.

– Да несла всякую чушь.

что с ней по телефону грубо разговаривают, – с неудовольствием, но без прежнего гонора ответила Гермионова. – В узел еще обещала жаловаться, – добавила "незаменимый" оператор и, не сдержавшись, завершила эмоциональной репликой:

– Вот стерва!

– Так, тихо! – со средней силой стукнула кулаком по столу тетя Поля. – Хватит уже брани. Скажите мне лучше, колхоз, кто еще общался в последнее время с покойной, ну, скажем, за последний месяц?

– Я, – начала было Каневская.

– Ну ты, понятно, Нина, а кто еще, кроме тебя и Лидии?

– Я недели три назад заказное ей носила, – проинформировала Троекурова.

– Ну и как, Октябрина Артамоновна, о чем-нибудь говорили, не было ли речи о каких-нибудь безобразиях на почте вообще и в нашем отделении в частности?

– Да нет, никакого такого разговора не было, Полина Олеговна, – поразмыслив, произнесла Троекурова.

– Так, кто еще? – бодро продолжила перекличку Цегель.