Анна – королева франков. Том 1

Сердце беспокойно стучало, а в голове теснились мысли, мысли, мысли… Они гнали прочь сон, и, несмотря на тьму, разбавленную тусклым светом лампадки перед иконами, перед ее взором стали проноситься картины прошлого. И ничего в этом удивительного не было, так как ею уже почти полвека прожито. Много за это время повидала и передумала. Поэтому и сейчас ворочалась на постели, не найдя удобной позы для своего погрузневшего тела, которому было жарко на лебяжьей перине.

В углу опочивальни[60 - Спальня в княжеских и боярских хоромах] на кинутой на пол рогоже лежала шестнадцатилетняя служанка, которую звали Уна, в переводе со скандинавского «счастливая».

И в чем ее счастье? В рабстве? Или в том, что должна спать в одежде и так чутко, чтобы в любое мгновение вскочить и побежать туда, куда ее пошлет хозяйка? А в бессонные ночи, как сегодняшняя, Ингигерда часто поднимала ее среди ночи, чтобы принесла ей то хлебный квас, то сладости, к которым питала слабость. Да и сейчас ей нечего спать, если хозяйке не спится.

– Уна, – повысив голос, позвала девушку Ингигерда.

Та тотчас вскочила и замерла в ожидании повеления. На девушке в темноте белела рубашка из грубого полотна, поверх которой был надет синий сарафан. Она их никогда не снимала, чтобы каждую минуту быть готовой выполнить приказание хозяйки. Её ноги проворно бегали по лестницам, она была лёгкой, как пушинка, перемещаясь из горницы в горницу, но Ингигерда никогда не хвалила ее за это, чтобы не возгордилась и не возомнила о себе.

– Принеси мне медовых пряников и кваса.

Да побыстрее.

Девушка выбежала из опочивальни и вскоре вернулась, неся в руках миску с пряниками и кружку с квасом. Придвинув маленький стол к ложу хозяйки, она поставила на него принесенные кушанья и отошла на несколько шагов, застыв в темноте, как изваяние.

– Иди уже ложись и не мозоль мне глаза, – недовольно сказал Ингигерда, беря в руку медовый пряник.

И вновь она осталась один на один со своими воспоминаниями. На память пришёл Олаф. Наверное, что-то в сердце всколыхнул вопрос младшей дочери о том, что ей, в отличие от старших сестер, придется идти замуж без любви.

Что ж, такова женская участь – подчиняться мужским прихотям и установленным ими правилам.

Олаф, конунг Норвегии, лишь один раз приезжал к ее отцу, но им оказалось достаточно бросить друг на друга один взгляд, чтобы влюбиться.

Высокого роста, с широкими плечами и стройными узкими бедрами, норвежец сразу завладел ее девичьим вниманием.