Анна – королева франков. Том 2

Как назло, в эту минуту рядом с ней не было лекаря, и она срочно послала Селин Д'Арно, старшую из опекаемый ею девушек, за ним.

– Не волнуйтесь, ваше высочество, – попыталась ее успокоить Эрмесинда, уже родившая двух дочерей. – Это отходят ненужные воды, которые указывают на то, что скоро у вас начнутся схватки.

– Схватки? – переспросила Анна.

– Это такие периодические боли, свидетельствующие о том, что ребенок готовится выйти из темноты материнского чрева на божий свет, – объяснила ей герцогиня.

– Они будут сильно болезненными? – не скрывая страха спросила королева.

– Да, очень, но на протяжении многих веков невыносимая боль считалась во время родов обязательной и необходимой. Агония, которую женщины испытывают при родах, тесно связана с падением Евы в Эдемском саду и постоянно напоминает им о её первородном грехе.

– Эрмесинда, удалите из моей опочивальни всех девушек и оставьте из фрейлин только женщин, – приказала королева.

Герцогиня тотчас выполнила ее распоряжение и, спустившись в зал, громко объявила: «Королева рожает!»

Придворные, отдыхавшие после обеда, тут же повскакали с мест и бросились в опочивальню Анны.

Берта, графиня Понтье, вместе с другими фрейлинами подняли крышки всех сундуков, расплели ей косы, развязав все узлы на лентах, открыли замки во всех шкатулках, объясняя по ходу дела её высочеству, что любая запертая или завязанная вещь может затруднить ей роды.

Анна, удобно устроившись на ложе, прикрыла веки и слушала их голоса, которыми они обращались в молитве к святой Маргарите, которая смогла выбраться из чрева самого дракона, который её поглотил, – и вдруг резкая боль пронзила ее тело. Крик вырвался из ее уст, а из глаз потекли слёзы.

– Господи, как больно! – прошептала она, но добавить ничего не успела, поскольку новая боль заставила ее закричать.

Наконец в опочивальне появился Лорентин. Он сходу приблизился к королеве, но она крикнула: «Помой руки и только после этого прикасайся ко мне!»

Лекарь подошел к одному из тазов и вымыл руки с мылом. Затем вновь подошел к роженице.

– Графиня, – обратилась она к Берте Понтье, – удалите половину из присутствующих, а то мне нечем здесь дышать из-за их благовоний.