Анна – королева франков. Том 2

 – А балладу какую-нибудь ты знаешь, чтобы затронула души присутствующих здесь дам? Они любят любовные истории с печальным концом.

Трубадур на мгновение задумался, а потом спросил:

– Баллада о Тристане и Изольде подойдет?

– Как решит королева, – ответил граф, посмотрев на неё.

Анна несколько помедлила, не зная, чего ждать от этой баллады, но, увидев, как оживились женские лица в зале, кивнула, разрешив начать исполнение.

Под звуки приятной мелодии прозвучало начало повести о двух любовниках:

«Твое дыхание – весенний ветер,

Слезы – соль моря.

Мысли твои – облака,

Что плывут печально по небу,

А глаза – цветы на лужайке…»

Музыка напоминала журчание ручейка. По всему было видно, что Барзэлеми старался сегодня превзойти самого себя. Ему поднесли с королевского стола полную чашу красного бургундского, но он отказался, так как эта песня опьяняла его без вина. Он воссоздавал голосом и интонацией образы, которые рождались где-то в самой глубине его сердца, которое он хотел распахнуть перед женщиной, поразившей его воображение.

Из его уст звучали самые простые слова: дерево, ручей, пряжа, дуб… Но кто-то невидимый дал певцу такую власть, что из этих простых слов слагалась возвышенная песня, волнующая души всех, кто ее слушал.

Молодой трубадур создавал своим пением особый мир, в который могли проникнуть только люди, сердца которых способны на нежные чувства. Барзэлеми рассказывал историю двух любящих сердец так проникновенно, что даже граф Валуа под воздействием взявшей его в плен светлой грусти впервые в жизни, подумал, что на свете существуют более важные вещи, чем военные походы, ночные набеги или охота.

Анна, ничего не видя перед собой, слышала только слова:

«В этот быстрый ручей

Тристан бросал кусочки коры.

Теченье несло их в жилище Изольды.

Так условленный знак

извещал королеву,

что возлюбленный ждет

ее под развесистым дубом…»

И перед ее мысленным взором проявлялась картина: над замком Тинтагель нависла зловещая луна, побелевшая от досады; король Марк спит в своей опочивальне; прижимая руку к сердцу, едва живая от волнения, спускается по лестнице Изольда; под густой листвой могучего дерева стоит Тристан, не сводя глаз с темноты, из которой в своем светлом одеянии появляется королева, протягивая к любимому свои изящные руки…

И Анне вдруг показалось, что Тристан – это Рауль, а Изольда – она сама.