Бандероль с секретом

– А вы, гражданка Луговская, в отличие от меня, считаете, что его не было?

– Да, у меня на произошедшее в нашей квартире имеется своя точка зрения. Что касается вашей, то в настоящий момент вы не достигли того уровня доказанности, который позволил бы вам утверждать, что деяние «вне всяких сомнений» повлекло за собой смерть пострадавшего и что это деяние является преступлением.

– Ну, как я понял, меня вы не считаете профессионалом. В таком случае, изложите свою профессиональную точку зрения на то, что произошло в вашей квартире.

– Сарказм вам не к лицу. Но несмотря на него, я изложу свое мнение о ваших доказательствах моей вины. Итак, какие улики у вас есть против меня? Пятно крови на ковре. К вашему сожалению, его не причислишь к неопровержимой улике, поскольку толковый адвокат легко переквалифицирует её в косвенную, ибо вы никак и ничем не сможете доказать, каким образом и по какой причине оно там оказалось. Даже если будет установлено, что это кровь Артема.

Вторая улика – кухонный нож со следами якобы крови моего мужа. Он тоже не тянет на прямую улику. Во-первых, это нож из домашнего набора, которым я часто пользовалась, а потому на его ручке наличие моих отпечатков закономерно. Во-вторых, избавившись от тела мужа, я, наверное, по причине временного помрачения рассудка, вместо того, чтобы вместе с телом избавиться и от ножа, во вред себе положила его обратно в стол, не смыв с лезвия остатков крови. И все для того, чтобы его нашла полиция, когда я ее вызову по факту обнаружения пятна крови на ковре и исчезновения своего супруга.

А поскольку рана на теле предполагаемого трупа, которого пока нет, не идентифицирована с орудием убийства, обнаруженный нож не может выступать в качестве оного. Может, Артем резал им ветчину себе на ужин и случайно порезался. А потом в сердцах бросил его назад в открытый ящик. Разве такой сценарий развития событий не имеет права на существование? Или вы его исключили априори?

Следователь ничего на заданные ему вопросы не ответил, но плотно сжатые губы, прищуренные от злости глаза и желваки на скулах свидетельствовали о его внутреннем состоянии красноречивее любых слов.

– Вы, гражданка Луговская, ссылаетесь на судебную практику, когда судьи крайне осторожно подходили к обвинению в делах, где отсутствовал труп потерпевшего.