Битва за кристаллы любви. Том I

Она даже не предполагала в себе наличия столь сильных отрицательных чувств.

Теперь каждая клеточка в ней была наполнена ими. Она не будет страдать по мужчине, который не достоин её любви. Ни в настоящем, ни в будущем. Отныне она сама себе хозяйка и в жизни, и в чувствах, и в мечтах, и в надеждах. Ни от кого не будет зависеть – только мстить. Не Рэйну, нет. Он не даст ей насладиться своей победой, даже если будет страдать без нее, даже если поймет, что был не прав. Она станет мстить всем мужчинам, которые будут добиваться её любви, особенно тем, кто полюбит ее.

В этом отныне будет смысл ее жизни.

А Рэйну она всё же отомстит: изощренно, продуманно до мелочей и очень мучительно. Она не даст ему забыть о себе ни на минуту и будет постоянно сыпать соль на открытую душевную рану, лишив ее возможности заживания.

С этими мыслями Диэнна забылась тяжелым сном несмотря на то, что рассвет уже переходил в утро, пронизанное первыми солнечными лучами, заглядывавшими в ее по-прежнему открытое окно

Рэйм тоже не спал до самого утра.

Но по другой причине. И в сердце, и в душе у него поселилась пустота. Он не испытывал никаких эмоций: ни радостных, ни безрадостных, ни по поводу, ни без. Ничего.

Думалось, что сердце отреагирует на разрыв с Диэнной по-другому: ведь оно любило ее. Значит, должно испытывать боль. Но не испытывало ничего, даже разочарования в разрушившихся, словно карточный домик, мечтах и планах.

Состояние было новым, оно несло в себе явную угрозу устоявшемуся образу жизни, привычным эмоциям и чувствам.

Можно сказать, пугало, поскольку прорастало в сознании равнодушием и опустошенностью. Даже мысль о матери, которую он безгранично любил, не принесла ему, как обычно, радости. И уважение к отцу не воспринималось столь очевидным, как раньше. Поэтому Рэйм не испытал никакой неловкости при мысли о том, что в ближайшее время им придется сказать о разрыве с Диэнной. А ведь они уже были готовы принять её в семью как дочь, которой у них не было.

Но объяснять им Рэйм ничего не хотел да, в принципе, и не собирался. Несколько сухих слов – и достаточно. И не важно, что это их обидит. Почему-то уже не важно, хотя совсем недавно он готов был жизнью пожертвовать ради их душевного спокойствия и благополучия. Теперь же все равно. Он даже огорчиться по этому поводу не мог, так как в душе была всё та же ужасающая пустота: глубокая, зияющая, словно бездна, у которой не видно дна.