Таинственные сны

Не говоря уже о Бабушке, к женскому старшинству которой в клане все без исключения относились с должным уважением и почтением.

Излишняя эмоциональность и несдержанность в очередной раз подвели её. И хотя импульсивность характера девушки была известна всем, подобный протест все же перешел границу дозволенного. Это она отчетливо понимала. Будучи любимой дочерью вождя, которую он постоянно баловал, Жаисэ никогда никем не была наказана, чтобы не совершила. До сегодняшнего дня. Больше того, на все ее проказы отец смотрел сквозь пальцы, зачастую посмеиваясь над жалобами жены на неуправляемость дочери.

Отец понимал, что так она утверждает себя, пытается добиться того, чтобы другие считались с ней и ее интересами.

– А вот мама никогда не понимала меня, – с сожалением произнесла Жаисэ, обращаясь к коню.

– Я ведь сильная от рождения: роды у мамы были затяжными, и повитуха индианка думала, что я не выживу, так как появилась на свет вся синяя, обмотанная пуповиной и практически бездыханная.

Меня уже выносили из хижины, объявив, что девочка родилась мертвой, когда я во весь голос закричала, тем самым выразив свое первое неосознанное несогласие с тем, какие

необоснованные выводы делают относительно меня. Потому меня и назвали Жаисэ – сильная.

А потом первые три года постоянно болела, но каждый раз вопреки всем предсказаниям шамана выживала. Будучи физически слабее других детей, я постоянно пыталась доказать, что не хуже их могу бегать, плавать, ездить на лошади и управлять ею, ловить рыбу, выполнять ритуальные танцы… И со временем я действительно стала лучшей: ставя перед собой цель, достигала ее; как бы не было трудно, не позволяла никому обойти меня в чем-либо.

Я своими силами, сноровкой и упорством добилась того, что со мной стали считаться даже взрослые мужчины нашего клана. А вот женщины видели во мне избалованную дочь вождя, которой все позволено. И сегодня мой протест против нежеланной свадьбы и выбора жениха в обход моего мнения и чувств все посчитают очередной выходкой испорченной девчонки. И в первую очередь мама…

Обняв коня за шею, Жаисэ, находясь в плену собственных рассуждений, застонала от душевной боли, не видя пока выхода из создавшегося положения. Эта боль, усиленная растерянностью и обидой, была вызвана непониманием причин ситуации, заставившей ее сломя голову бежать из дома.